Книга Мирошников. Грехи и тайны усадьбы Липки, страница 96 – Идалия Вагнер

Под пристальным взглядом находившихся в комнате мужчин Мирошников в сопровождении Синицы прошел к небольшой двери к углу комнаты. Синица коротко стукнул в дверь, на секунду заглянул в комнату, потом приглашающим жестом указал Мирошникову, что можно входить.

Этот рабочий кабинет Сыча казался воплощением дешевой сусальной роскоши. Все от шпалер на стенах до мельчайшей детали на столе выглядело декорациями к спектаклю о восточном султане.

Сам же «султан» шел к нему навстречу, радушно улыбаясь и спрашивая:

– Насмотрелись на то, как живет и работает Иван Сыч? Нравится?

Мирошников сдержанно ответил:

– Немного неожиданно, особенно после интерьеров вашего личного дома.

– В моем личном доме очень немногие бывают. Им сравнивать не с чем. Чаще всего целью этого помещения является демонстрацией моего могущества. Злостные негодяи, не подчиняющиеся мной установленным законам, обычно здесь теряют остатки своего гонора.

Предлагаю пройти в мой настоящий кабинет. У меня нет цели произвести на вас впечатление местного набоба.

Он провел Мирошникова через дверь, из которой только что вышел, в уютный и очень деловой кабинет. Там Егорка Синица, который оставался в комнате, через которую Константин проходил перед парадным кабинетом, накрывал легкими закусками и напитками маленький столик.

Заметив удивленный взгляд Мирошникова на Синице, Иван снова засмеялся и заметил:

– Сюда можно попасть не только через парадный кабинет. Тут у нас много чего накручено ради безопасности… от ваших и от… наших. Иначе нельзя, не выживешь.

Потом обратился к Егорке:

– Иди, Егор. Дальше я уж сам поухаживаю.

Обратившись к Мирошникову, он спросил:

– Что будете пить? Какое вино? Такой обычай. У меня многое что есть. На сухую глотку разговор не идет. А вы, как я понял, пришли с каким-то вопросом.

Константин все тем же сухим тоном, которым он всегда общался с Сычом, ответил:

– Если такой обычай, то попрошу налить сок.

Сыч снова рассмеялся и сказал:

– Ну да, соком тоже можно смочить горло. Какой изволите?

– Яблочный.

– Как скажете, гость дорогой.

Иван легко поднялся с кресла, направился к шкафу в углу, в котором было много сосудов с жидкостями и бутылок.

Налив из одного сосуда в фужеры себе и Константину, Сыч первый отпил несколько глотков, демонстрируя, что напиток безопасен. Потом предложил:

– Давайте все же смочим горло и я слушаю ваш вопрос.

Константин не считал нужным скрывать материалы расследования от Сыча. Расследование было частным, касалось очень старой истории и не могло нести никакой секретности. Иван слушал с неподдельным интересом и вниманием.

Когда Мирошников кратко рассказал все, что удалось узнать, Сыч в первую очередь очень уважительно высказался о проделанной работе:

– Наверно никто кроме вас не мог все это собрать и сделать правильные выводы и наметить конкретный план. Уважаю.

Константин счел необходимым восстановить справедливость:

– Работу с архивами вела в первую очередь госпожа Ицкович.

– Да, барышня Рахель, конечно, для вас находка. Скажем прямо, яблочко от яблони иногда очень далеко откатывается.

– Родители, господа Ицкович, очень достойные граждане нашего города, – почему-то Константин обиделся на некий уничижительный тон по отношению к ювелиру.

– Не спорю, не спорю, Константин Павлович, – быстро отреагировал Иван, – а насчет вашего вопроса дайте мне немного времени подумать. Может, что и вспомню. Я же уехал из дома совсем подростком, а потом редко и очень ненадолго заезжал к родителям, пока они были живы.