Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 9 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

— Так и сделай. Глядишь, срок тебе убавят. А на каторге тоже лазареты есть. Будешь, вместо чем кайлом махать, на койке отлеживаться.

Фомка Живодерслушал этот разговор молча, а на последних словах злобно плюнул. И тут же охнул от боли — Лыков выбил ему чуть не все зубы…

На другой день Благово сидел у Лыковых за праздничным столом. Холостяк, сам он ничего у себя не готовил, а ходил по чужим домам. После десерта начальник отделения и его помощник развалились в креслах. Не хотелось ни говорить, ни думать. Вдруг Алексей сказал:

— Странно устроен человек. Взять Братцова. Дал ложную клятву, сгубил себя на веки вечные. Терять уже нечего после такого! И вот на лестнице в ад занес было ногу на последнюю ступеньку — и остановился. Не сумел! Ребенка пожалел. Пропащий, а что-то в душе осталось христианское… Куда он теперь, Павел Афанасьевич? В ад или в рай?

— У некоторых сектаторов есть такой постулат: не согрешишь — не раскаешься, а не раскаешься — не попадешь в Царствие Небесное, — задумчиво ответил статский советник. — Бог рассудит. Налей-ка мне лучше пендюрочку!

Сочельник начался буднично: сперва чиновник по поручениям Яблочков доложил Крутилину о происшествиях, случившихся ночью, — слава богу, ни убийств, ни крупных ограблений; потом агенты по очереди отчитались по вчерашним поручениям и получили сегодняшние. Затем Иван Дмитриевич разобрал поступившие бумаги: прошения, жалобы, телеграммы, доносы, а заодно испил чай с бубликами. И немедля приступил к приему посетителей, которых каждый день в сыскное приходит не меньше десятка. И все с одним и тем же: а нельзя ли посадить в тюрьму любовницу мужа? Ну как за что? За воровство! Супруг, считай, единственная ценность, кормилец-поилец, а дрянь этакая хочет его заграбастать. Или столь же типичное: начитавшись Стивенсона, сбежал к пиратам десятилетний отпрыск почтенной семьи. Описания и фотографии всюду разосланы, но пока не найден. Нельзя ли во все концы империи агентов отправить на его поимку?

Последним на полусогнутых вошел в кабинет коллежский регистратор Петрунькин. Одет был в нечто, когда-то давно именовавшееся шинелью, в руках вертел сшитую из меховых обрезков шапку. Скулу Петрунькина украшал синяк. Присесть не решился, тихо пробормотал:

— Ограбили меня, ваше высокоблагородие.

— Когда, где, в участок заявили? — перебил его Крутилин, желая придать беседе ускорение. Иначе мямлить будет до ужина.

— Вчера у лавки Тышова…

Ай, молодец, спасибо, что напомнил… Супруга поручила Ивану Дмитриевичу съездить туда за подарком сыночку. Пятилетний Никитушка мечтал получить на Рождество деревянную лошадку со съемным седлом и подставкой-качалкой, к которой крепятся колесики. Хвост игрушки был сделан из настоящих конских волос, а фигура обтянута выкрашенной в ярко-красный цвет натуральной кожей. С такой «лошадкой класненькой» Никитушка игрался в гостях у сына присяжного поверенного Тарусова. С тех пор только о ней и говорил. Стоила игрушка недешево, четыре с полтиной, потому Крутилины решили подарить ее на самый главный после Пасхи праздник — Рождество.

Только бы не забыть о лошадке!

— … стукнул, я и упал, — продолжал тем временем делиться своей бедой Петрунькин.

— Кто, простите? — вынужден был уточнить потерявший нить разговора Крутилин.