Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 12 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

— Не ждал?

— А в честь чего? Для сыскарей я ужо помер. Давно на пенсии. Только не платят ее почему-то. Хе-хе…

Когда Минай Колударов в силе пребывал, зарабатывална жизнь грабежом. Да столь ловко, что на каторгу так и не попал. Когда же по возрасту от лихих дел отошел, эстафету перенял его сынок.

— Поговорить надо, — заявил Крутилин.

— Ну говори, только, не обессудь, слышу плохо, через слово.

— В дом пошли…

— Не прибрано, старица моя болеет…

— А Васек вам на что?

— Кто-кто?

— Васек.

— Значит, и у тебя с памятью беда. Я-то думал, у одного меня расстройство. Ты ж, Иван Дмитриевич, Ваську в арестантские пристроил. Неужто забыл?

— Вышел уже.

— Вышел? Счастье-то какое. Феклушка, Васечку отпустили!

Тут у Крутилина терпение закончилось:

— Хватит, Минай, кончай балаган. Пошли в дом.

А Яблочков для убедительности сунул в бок Колударову револьвер.

— Сплошное нарушение правов, — пробурчал тот, однако посторонился.

Из светлицы раздался старушечий голос:

— Кто к нам? Дохтор?

— Крутилин, — громко крикнул ей Колударов.

Супружница от такого известия раскашлялась.

— Говорю, больна, а ты не веришь. Чахотка у Феклы, — горестно посетовал хозяин дома.

Через сени прошли в светлицу. Старуха лежала на печи, из-за кашля даже не поздоровалась.

— А ну, спустись, — скомандовал ей Крутилин.

— Пожалейте умирающую, господин начальник. Али вы нехристь? — заступился за супругу Колу­даров.

— Ты на жалость мою не дави, — посоветовал ему Иван Дмитриевич. — Скажи лучше, где Васек, тогда от Феклы и отстану.

— Знать того не знаем, — ответил Колударов, не отводя глаз от сверлящего его взглядом Крутилина.

Яблочков подошел к печи, схватил старуху за тощую руку:

— Спускайся вниз.

Та, не переставая кашлять, спустила ноги, накинув платок на плечи.

— Возьми ухват, привстань на табурет, пошевели им поглубже, — приказал Арсению Ивановичу Крутилин.

— Никого, — доложил Яблочков, в точности исполнив поручение.

— Что я говорил… — начал было Колударов, однако начальник сыскной его оборвал:

— Заткнись. — И на Феклу прикрикнул: — И ты, дура, заткнись со своим кашлем, не то пристрелю…

Старуха в ужасе замолкла. Зато храп, что чудился Крутилину с самого входа в дом, стал слышен отчетливей. Только вот откуда раздается?

— Подпол, — понял Яблочков.

Сыщики огляделись. Пол настелен из длинных досок. Где же лаз?

— Сундук, — догадался Арсений Иванович и ремингтоном указал на него.А Фекла неожиданно обеими руками вцепилась в его оружие. Яблочков растерялся — если бороться, так и пристрелить недолго. Или старуху, или себя.

Крутилин достал револьвер и приложил к голове Миная:

— Фекла, не дури.

— Отпусти, — вторил ему Колударов. — Видать, такая у Васьки судьба. Не успел выйти, как идти опять.

— В этот раз на каторгу его упеку, — пообещал Крутилин. — Потому что совести у Васьки нет. Последнее отымает. Да у кого? У умирающего ребенка!

— Молодой потому что, аще без понятий, — согласился Минай.

— Отодвинь сундук и вели выходить.

Васек, пошатываясь из стороны в сторону, вылез, спьяну полез к Крутилину целоваться. Его отец сел на сундук и обхватил голову руками. Старуха принялась собирать сыночка в казенный дом. Тот, глупо улыбаясь, пытался ее успокоить:

— Не волнуйтесь, маманя, не впервой. Примут как родного.

Яблочков обыскал негодяя. Из похищенных шести рублей остался один.