Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 63 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

Что же за «охотник» живет напротив? Зачем он ездит охотиться аж на Урал? Неужели в наших лесах ему зверья с дичью не хватает? Может, он богатый бездельник и охота для него очередная блажь? Нет, люди состоятельные на Подольской улице не селятся. Здесь живет народ бедный: служащие Царскосельской железной дороги, обслуга близлежащих Обуховской больницы и Технологического института, извозчики, половые. И всякие мазурики тут же рядом обитают, куда без них? Похоже, владелец двухэтажного дома как раз один из них, и промышляет он воровством в церквях. Этим летом обнес храм в Булатово. Обвесы и оклады Змеевский забрал у него сразу и переплавил в изделия. А вот куда сбыть иконы, ни он, ни «мазурик» не знали. И первая же продажа вышла им боком. И сегодня вечером, дай бог, оба окажутся в сыскном.

Дверь в доме снова открылась, из нее вышел господин в енотовой шубе и быстро зашагал в сторону Малого Царскосельского проспекта. Почему не к Загородному? Эх, похоже, напрасно Новоселов своего возницу обнадежил. Хорошо, что номер его запомнил. Завтра же отыщет и рассчитается.

Сергей сделал глоток из фляжки и припустился в погоню. Дойдя до перекрестка, енотовая шуба свернула направо. Сергей прибавил ходу, однако, выскочив на Малый Царскосельский, преследуемого не увидел, хотя проспект был прекрасно освещен светом газовых фонарей. Куда же делся господин в шубе? Дверь одного из домов была приоткрыта. Неужели в нее зашел? Новоселовосторожно приблизился к дому и заглянул в открытую дверь. Входить или нет? Вопрос решили за него, с силой втолкнув Сергея вовнутрь.

Яблочков преотлично провел два часа в отдельном номере трактира на 4-й Рождественской — половой к закуске и выпивке сразу предложил девицу, столь юную и страстную, что Арсений Иванович едва не опоздал на рандеву к ювелиру.

Выскочив из саней, Яблочков огляделся по сторонам, но ни Новоселова, ни подчасков, которых тот должен был привезти из Рождественской части, не обнаружил. Заметив, что из дома ювелира за ним наблюдают, Яблочков разыскивать их не стал. С ним ведь любимый «ремингтон»! Вряд ли Змеевский станет сопротивляться, когда его увидит. Арсений Иванович позвонил в колокольчик, дверь ему открыла все та же кухарка и провела на второй этаж.

— Увы, Иван Кузьмич, увы! Оказывается, мой охотник уже убыл на охоту. — Змеевский пытался улыбнуться, но не смог. Лицо его было бледным, а руки тряслись. — Вернется через пару недель. Я дам вам знать по этому адресу, — пообещал Геркулан Сигизмундович, указав на визитку. — Хорошего вам Рождества! Не смею задерживать.

— Вам плохо?

— Мне? — задумался Змеевский. — Да, плохо. Внезапная простуда. Прошу извинить, Марфушка вас проводит.

Когда кухарка закрыла дверь, Яблочков оглядел Староневский еще раз. Не подаст ли Новоселов ему знак из укрытия? Нет. Похоже, здесь нет ни его, ни городовых. Что, интересно, приключилось с Сергеем? Арсений Иванович сел в ожидавшие его сани.

— Куда? — спросил возница.

Арсений Иванович прикинул — Крутилин вернется из театра не скоро. А докладывать ему нечего: ювелир, видимо, его раскусил, а Новоселов куда-то запропастился. Да и после всего выпитого Яблочкову очень хотелось в постель.

— На Гороховую, угол с Малой Морской.

Пьеса была старинной, причем из московской жизни, а Первопрестольную Крутилин никогда не жаловал. Актеры изъяснялись стихами, что только усиливало фальшь их игры. Однако Ангелина и остальные зрители смотрели с придыханием, часто смеялись и после каждой сцены устраивали овации. Особенно Монахову — лысоватому, постарше Крутилина кривоногому чудаку, который почему-то вообразил, что способен увлечь юную девушку. А та, вполне резонно, предпочла ему молодого. Разозлившись из-за нее на весь честной народ, Монахов наговорил всем гадостейи уехал, откуда приехал — вот и весь незамысловатый сюжет. Иван Дмитриевич то и дело щипал себя за руку, чтобы не задремать.