Онлайн книга «Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой»
|
— Не мешай, — попытался отодвинуть любимца Крутилин. Кот недоуменно мяукнул: мол, раз я осчастливил тебя посещением, изволь погладить. Иван Дмитриевич со вздохом подчинился, а потом, бережно взяв Котолизатора под брюшко,переложил его на дальний край стола и снова принялся за папку. Каждую неделю агенты должны были ее просматривать и запоминать описания украденных вещей, чтобы при случае (в ломбарде, у тряпичников, на вещевых толкучках) суметь их опознать. Однако преступлений в городе случалось слишком много. По этой причине папка быстро распухала и агенты начинали роптать: мол, не то что запомнить, пролистнуть не успевают. Поэтому Ивану Дмитриевичу приходилось периодически удалять из нее старые кражи. Так, так… Часы настольные красного дерева с бронзовой фигуркой обнаженной нимфы, украдены перед Масленицей у помощника председателя этнографического отделения Императорского географического общества господина Миллера. Сей ученый муж катался с семьей по Петровскому острову на оленях, а потом зазвал к себе домой их владельца — самоеда[24], чтобы зарисовать его одежду и внешность для статьи в иллюстрированном журнале. Но пока искал карандаши, дикарь схватил часы и был таков. По горячим следам агенты сыскной задержали с десяток самоедов, но опознать в них преступника ученый муж не смог. Видимо, потому что все они на одно лицо. За одиннадцать месяцев, прошедших с кражи, в ломбардах часы с нимфой так и не появились. Наверно, тикают себе у самоеда в чуме. И их уже не вернешь. Потому их описание полетело в мусорное ведро. Что у нас дальше? Пять икон в золотых окладах и с большим количеством драгоценных привесов внутри каждой. Украдены полгода назад в церкви Рождества села Булатово Боровичского уезда Новгородской губернии. С какого, интересно, бодуна губернская полиция решила, что грабители прибыли к ним из столицы? И их иконы следует искать питерской сыскной? «Ну почему? Почему все пытаются свалить с больной своей головы на мою здоровую?» — размышлял Крутилин. «Такое количество драгоценностей, попади оно в Петербург, непременно бы открылось — на привесы люди жертвуют самое дорогое, самое ценное, оттого сильно приметное. Часто ли встретишь нитку розового жемчуга? Или золотое кольцо с голубым бриллиантом в четыре карата, украшенное гравировкой «Любимой супруге на день ангела»? Нет, пусть губернские сыщики дальше ищут сами. В ведро!» — Только не сегодня. У нее ведь тоже праздник, — воскликнула Геля. Оказалось, что тихонько вошла вслед за котом и стояла позади Ивана Дмитриевича,читая вместе с ним бумаги. — У кого праздник? — не понял Крутилин. — У украденной иконы «Рождество Христово». — Хорошо, пускай еще полежит, — усмехнулся Иван Дмитриевич, доставая листок с описанием икон из ведра. — И у нас с тобой тоже праздник, — напомнила Геля. — Надеюсь, помнишь? — Как не помнить? Ангелина обошла кресло, наклонилась к губам. Иван Дмитриевич нежно ее поцеловал. Задрав юбки, любимая уселась ему на колени. — Что ты делаешь? — испуганно спросил он. — Что обычно, — игриво ответила Геля, расстегивая Крутилину штаны. — Надеюсь, не против? Здесь мы еще ни разу… — Но тут… — Все давно ушли. А входную дверь с парадной лестницы я заперла. Ванечка, я так тебя люблю. — А теперь давай наряжать елку, — предложила Ангелина, когда спустились к себе. |