Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 2 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

— Ну-ка, скажи мне: а-а-а…

И поднес ложку к лицу ребенка. Тот открыл рот и громко просипел:

— А-а-а-а…

— Очень хорошо, молодец! Тебя как зовут?

— Саша.

— А фамилию свою знаешь?

— Гущин.

— Ой! — вскрикнул вдруг агент Торсуев. — Это ж зерноторговца Гущина сынок! С Дворянской ­улицы.

— Ты сын Феофилакта Ионовича Гущина? — мягко спросил доктор.

— Да, — ответил малец и задрожал мелкой дрожью.

— Что с тобой? Где твой отец, почему он тебя не ищет?

— Его убили.

— Убили? — хором воскликнули сразу несколько сыщиков.

— Да. И няньку Машу. И дядю Ваню. А я убежал.

— Когда это было? — Благово растолкал всех и опустился перед ребенком на колени.

— Не знаю. Я спал. Потом нянька Маша разбудила. Вставай, говорит, тятеньку твоего зарезали… Одела в зимнее и хотела куда-то вести. Но пришли они и убили всех.

— Как же ты спасся?

— Дядя Ваня крикнул: «Беги!» — и бросился на них. А я побежал на двор. Там калитка.

— И за тобой никто не гнался?

— Я не знаю. Испугался и не оглядывался до церкви. Мы с тятей в нее ходили…

— А кто такие они и кто — дядя Ваня?

— Дядя Ваня наш приказчик.А они…

На этих словах ребенок не выдержал и зарыдал. Он ревел на всю комнату, и слезы в два ручья лились из глаз. Даже видавшие виды сыщики дрогнули сердцем. Милотворский взял несчастного сироту на руки и сказал Благово:

— Все, на этом допрос закончен. Надо его согреть, успокоить… пожалеть, в конце концов. Дайте мне сани, я отвезу Сашу к себе домой.

Статский советник замахал руками:

— Конечно, Иван Александрович! Забирайте и побудьте с ним пока. У него есть дядя, Варлам Ионович, тоже зерноторговец. Все-таки родная душа… А мы открываем розыск. Лыков, Торсуев — за мной!

Через десять минут пошевни сыскной полиции подъехали к дому Гущина. Добротный особняк за глухим забором стоял возле Ремесленной управы. Снаружи все выглядело благополучно. Дорожка к дому почищена, нигде ни соринки. Полицейские подбежали к дверям — так и есть! Не заперто, и возле крыльца пятна крови.

Сыщики ворвались в дом и сразу наткнулись на первый труп. Крепкий мужик, похоже, белый дворник[2], лежал в передней. В груди виднелась ножевая рана, кровь обильно залила все вокруг. Перепрыгнув через убитого, бросились дальше и в гостиной обнаружили еще два тела. Полная пожилая женщина застыла на диване. Ее удушили — веревка так и осталась на шее. Мужчина лет пятидесяти, в порванном сюртуке и с искаженным болью лицом, распластался возле трюмо. Его зарезали ударом в спину.

— Это нянька и приказчик, — догадался Лыков. — Где же хозяин? Не иначе в кабинете.

Сыщики пошли туда и действительно увидели четвертую жертву. Степенный и уже немолодой, аккуратно одетый, в ухоженной бороде, это и был купец Гущин. Лицо его выражало изумление. Напротив сердца — такая же точно рана, что и у мужика из передней. Бил профессионал.

— Приплыли, — вздохнул Благово и сел на тахту. — Четыре покойника в самое Рождество. Праздники псу под хвост, господа!

Тут послышались шаги, и в кабинет ввалился мужчина в запорошенной снегом шубе.

— Где мой брат? — с порога крикнул он. Но увидел труп и осекся.

— Гущин Варлам Ионович? — спросил для проформы Алексей, хотя по сходству лиц это было и так ясно.

Тот лишь молча кивнул. Не глядя на полицейских, он первым делом кинулся к бюро. Вынул верхний ящик, чертыхнулся и без сил опустился на стул.