Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 17 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

Мужики работали быстро — комья земли вперемешку со снегом громко стучали о крышку гроба, потом звук стал приглушенным. Два жарких костра, в голове и ногах могилы, плавили утоптанный снег. Батюшка сложил кадило, сунул за пазуху ветхий молитвенник и, взяв плату, пошел в темноту, в село. Ему еще надо было служить литургию и стоять всенощную.

— Похоронили мы Афанасия Григорьевича да прямиком на Рождество, — печально сказал сосед Смеляков. Агнесса Яновна — теперь уже майорова вдова — посмотрела на него как всегда сурово. И Смеляков понял, что больше его уж не пригласят в замок. За спиной Агнессы из снежной завесы появилась старуха. Повалившись коленями в снег, она цапнула майоршу за рукав и заголосила:

— Матушка! Помилуй! Отпусти Прошку моего! Не виноват он! Помилуй, матушка!

Дородная и невысокая Агнесса Яновна от неожиданности вздрогнула, вырвала руку и наотмашь ударила бабку.

— Уй ты! Стерва! Я тебе покажу подкрадываться!

Молодая женщина в старом полушубке и сером толстом платке, по виду — прислуга, бросилась к упавшейстарухе и начала ее поднимать со снега, но Агнесса накинулась и на эту помощницу. Она сорвала платок с головы девчушки, другой рукой схватила ее за косу и повалила перед собой в снег:

— Мерзавка! И ты тут же! Явилась, блудная тварь!

Смеляков сделал два шага в сторону, отвернувшись от отвратительной расправы возле могилы, еще не заполненной землей. Он хотел уйти, отправиться в церковь, где уже, верно, ждут жена и племянник, а потом — за стол, в тишину и радость, прочь от крикливой бабы и остывшего тела старого товарища.

Майорша успела нанести несколько размашистых, но неумелых ударов по лицу бедной девушки, как неподалеку послышалось конское фырканье и в свет костров въехали сани. Человек, сидевший в них, быстро выскочил наружу и крикнул:

— А ну, стой! Не сметь!

Агнесса, разгоряченная расправой, успела еще раз съездить по лицу прислуги, пустить ей кровь из носа, а потом остановилась, тяжело дыша и тревожно всматриваясь. Но не в приезжего, взгляд ее был устремлен на сани, как будто искала она кого-то, кто продолжал там сидеть. Не увидев более никого, майорша обратила внимание на человека, который вмешался в ее дела. Тот тем временем помог встать девке, протянул ей платок, а потом строго обернулся к Агнессе. Молчал, изучая ее карими глазами, темневшими под шапкой.

— Кто такой? — спросила майорша.

— Судебный следователь Скопин.

Смеляков подошел поближе.

— Вы по поводу Афанасия Григорьевича? Так уже пристав был, арестовал убийцу, если ­честно.

Скопин повернулся к нему.

— Убийцу?

— Ну да. Что-то новое открылось?

Скопин взглянул на могилу. Мужики, бросавшие землю, теперь стояли, опершись на лопаты, и вытирали пот.

— Нет, — сказал Скопин, — я из Москвы по служебной надобности. Еду в Кунгур. Он, — следователь ткнул рукавицей в ямщика, — сказал, что не успеем. Надо переночевать. В замке, он сказал. Что за замок?

Смеляков глазами указал на Агнессу.

— Был майора Тюленева. Вот теперь хозяйка.

— В село езжайте, — недовольно ответила та. — Не видите — мужа хороню.

Скопин задумчиво посмотрел на толстую женщину в собольей шубе.

— Ночевать буду в вашем доме, — сказал он строго. — Завтра утром уеду.

Агнесса Яновна молча поджала презрительно губы и пошла к своему возку.

— Забирайтесь в сани, — предложил Скопин Смелякову.— Покажете.