Книга Жирандоль, страница 91 – Йана Бориз

– Ты пошто ходишь ночами без пригляду?

– Прости, батюшка, благословения хотел испросить перед войной. Завтра мне на фронт. – Он, в общем-то, и не соврал.

– Иди с Богом. – Священник перекрестил его и нетрезво пошел запирать дверь.

Вот и все. Вот и случилось, чему положено. Бог забрал сокровища, нечего кручиниться. Все, как должно. Валенки заскрипели в сторону дома, а по дороге его снова встретил, допросил и обыскал красноармейский патруль.

Весь 1920 год Сенцов воевал, убивал, калечил, даже заслужил похвалу. Красная власть уверенно отбивалась, а потом пошла в наступление. Про Ольгу он думал мало, про Тоню вообще не думал после того, как в агитационном поезде встретил Липатьева, моложавого, подтянутого, в развевавшемся по ветру френче на худых плечах. Да разве жена променяет такого красавца на него, на старого, травленного невзгодами приказчика? Война закончилась, Платон вернулся к матери. Он с удивлением увидел, что часовня императора Александра Третьего разрушена. Вот как! Получалось, Бог не зря его направил в Никольский храм. Платон прогулялся к Стрелецкой слободе: церковь не тронули. Внутрь тыркаться не стал, не проверил, на месте ли его сокровища, или уже прибрали их к рукам. Если и прибрали, на то Божья воля – в этом он уверился. А заходить не стал, чтобы не соблазняться.

Советская власть не припасла для купечества никакого завалящего кармана, чтобы пересидеть ненастье. В стране, где продовольствие отпускалось по хлебным карточкам, а прочие товары – по запискам от Наркома, вовсе не нужны опытные коммерсанты. В Курске требовались рабочие руки – строить, чинить, налаживать отличную советскую жизнь. Сенцов записался в артель и стал получать паек. Трудовая повинность никогда не казалась ему наказанием. Если не работать, то скучно. Жизнь понемногу склеивалась, только невесты никак не на – ходилось. Ольга пришла сама, неожиданно и сразу схватила за штаны.

– Я соскучилась! – Она требовательно притянула его к себе. – Не любишь, не хочешь жениться – пускай. Но будем вместе.

– Я хочу семью, Оля, слышишь? Семью!

– А я разве не хочу? – Она прильнула губами к его удивленному рту.

Ни один здоровый самец не смог бы удержаться от искушения, и Сенцов не стал исключением. Он снова делил с Белозеровой постельные утехи, но замуж не звал, жевал обиду и никак не мог проглотить. В такой диспозиции найти невесту – неподъемная задача.

1921-й обрадовал НЭПом. Пискунов снова заблестел, нацепил позабытые лакированные штиблеты и сюртук по довоенной моде, начал, как прежде, цокать и вставлять в речь экзотизмы. Платона он пригласил приказчиком, но, подумав, сразу же повысил до партнера. Торговать приходилось всем: от мыла до ситцев. Если станки попадались, тоже пристроить можно. Касательно патронов – надо с осторожностью. Лучше всего разлеталось продовольствие, но и добывать его приходилось с трудом, разъезжая сутками на хромой подводе по губернии, раскапывая старинные знакомства и заводя новые. Красных купцов в народе не жаловали, называли нэпмачами, но все равно топали в лавки, набивали котомки полузабытым чревоугодием. Антонина снова начала улыбаться, они с Екатериной Васильевной наладили печь ржаное печенье, поэтому чувствовали себя не иждивенками, а коммерсантками, а Липатьев все больше хмурился: из-за тестя-нэпмана его нередко прочищали на заседаниях.