Онлайн книга «Жирандоль»
|
Еще одно важное дело следовало совершить в коротком фронтовом отпуске: перепрятать сокровища. Сначала он хотел закопать их в огороде, но сообразил, что это ненадежная могила, такая годна лишь для гнилых кабачков, капустной рассады и глупых людей. Платон надумал устроить схрон в уголке сарая. Эта мысль тоже полетела на помойку вслед за первой, огородной. Сарайка сегодня есть, а завтра – тю-тю, обуглится в печке за отсутствием дров или развалится без пригляду. Что тогда? Как он будет возвращать… Додумав до этого места, Сенцов спохватился: кому отдавать? Вроде хозяева не объявлялись. Но почему-то ему казалось важным думать, что он не присвоил награбленное, что непременно вернет все собственникам в целости и сохранности, а за проданный жемчуг возместит деньгами. Он убил, отнял, разбил жизнь, которую уже никак не склеить, так хоть чьи-то важные сокровища сумеет сберечь. Перебрав еще несколько неподходящих мест, он решил устроить тайник на самом видном месте, где никто искать не станет – в часовне на Ямском вокзале. Место это показалось символичным, здесь уже случались чудеса, даст бог, еще разок повезет. 17 октября 1888 года самодержец Всероссийский Александр Третий со своим августейшим семейством следовал железной дорогой из Ялты. Возле станции Борки поезд потерпел крушение (эх, русское головотяпство!), но государь император не растерялся, по словам очевидцев, он собственноручно сдвинул крышу вагона, и ошарашенные жертвы благополучно вылезли на свет божий. Возможно, все было и не так, но уж больно хотелось верить в силу и храбрость царя. Ямское общество не запрятало этот беспримерный случай на чердак памяти, собрало средства и воздвигло часовню-памятник, посвященную счастливому избавлению царской семьи от железнодорожного лиха. Часовню строили в 1889–1890 годах, Платошка мальчишкой бегал к обнесенному худыми жердинами пятачку, просился в помощники. Мать отправляла за ним соседского Пашку с ругательствами и подзатыльниками, но тот терял гневные высказывания по дороге, а приятелю передавал только пирожки с требухой, чтобы не оголодал. Часовня выросла стройная, причудливая, в лучших традициях нарышкинского стиля: узорчатая кладка красного кирпича, высокий теремок шестискатного купола по центру и еще четыре по углам – те пониже, поустойчивее. В основании ни одной глухой стены: все арочки, колонны да затейливые прорези, отчего строение казалось воздушной пироженкой с башенками из взбитого яичного белка. В те золотые времена курская пацанва оборудовала за краеугольным камнем одной арки – правой задней – тайничок. Камень попался бракованный, искрошился, и образовалась ямка, которую рабочие своевременно не приметили. Мальцы заложили ее ветошью, а сверху поставили кирпичики, как положено, как будто так и было. Потом, спустя десять и двадцать лет, выросший Платон наведывался к часовне, проверял, на месте ли их придумка. Сначала следовало долго притворяться фонарщиком, или плотником, или кем-нибудь еще, чтобы отвлечь внимание, потом быстренько пробраться к внутренней стенке, расшатать крепким ножом неверные швы, отодвинуть передний кирпич, вытащить наружу и засунуть руку в пустоту. Все отлично. Тайник на месте, только прятать там нечего. И вот теперь, почти в сорок, он вспомнил пацанячьи шалости и решил рискнуть: если столько лет никому не понадобилось это место, видимо, и дальше так будет. |