Онлайн книга «Жирандоль»
|
Пока фронты запекались в военной неудобице, подпольщики не спали, агитация стала еще яростнее, обвинения – непримиримее. Накануне Февральской революции Рамиля арестовали и отправили в Сибирь. Жена узнала об этом спустя несколько месяцев: разнузданный февраль выставил кучу заграждений. Летом она хотела поехать к мужу, но партия не отпустила: готовился новый переворот, на этот раз – решительный и навсегда, нужны светлые головы, острые перья и горящие глаза. Осень 1917-го она плохо помнила: только непрекращающийся бег и крики. Сама не знала, за кого сегодня будет кричать, срывая глотку, кого проклинать, а кого восхвалять. Такая работа. Трудно понять в этом котле, кто достойный, а кто с краешка, главное, чтобы победили свои, большевики, а там уже нетрудно будет разобраться. Октябрьская революция опьянила долгожданным триумфом. Сбылось! Все, о чем она мечтала, стало явью. Теперь наконец-то вернется Рамиль, и они заживут, задышат. Ольга уже давно забыла, что от революции хотела одного: искоренить институт брака и добиться равноправия для женщин, чтобы всякие любопытные не заглядывали в душу и не спрашивали, замужем ли, кто муж, какого звания. Теперь ей требовался Рамиль, ее единственный, горячий, ненасытный. Уже тридцать лет, пора рожать. Но он почему-то медлил, не спешил расставаться с сибирскими морозами. В 1918-м она не выдержала и сама собралась к мужу выяснить, что или кто его держал. В конце концов, они давали клятву перед лицом Аллаха, ее нарушать нельзя. Ей до зубовного скрежета хотелось почувствовать на теле крепкие мужские руки, запах табака, смешанный с потом, застонать, забиться в сладких конвульсиях. Без того охрипшие командиры накричались вдоволь, запугивая отлучением от красного знамени, если она не откажется от глупой затеи и не останется строить новую власть сейчас же, без промедления, без отлучек к непослушному супругу. Не помогло. Белозерова собирала худые чемоданы, укладывала на самое дно старую желтую юбку с обтрепавшимися краями. Если ее заслуги не идут в зачет, то пусть. Если не заработала кусочка личного счастья, то пусть отлучают, расстреливают. Ей сейчас нужен Рамиль. Избавление пришло само, в сереньком конверте с курским штемпелем. Тетка писала, что скончался отец. Теперь уже командиры примолкли, отпустили, хотя и подозревали, что Фахрутдинова из Курска поедет не в Москву, а в Сибирь. Ростислава Константиныча похоронили, не дождавшись единственной дочери. Времена смутные, почта ходила буераками, то ли ждать, то ли не стоило – неизвестно. Ольга поплакала в опустевшей квартире, куда уже заносили пожитки нового доктора – молодого, толстого, спесивого. Она долго стояла над могилкой, рассказывала трудную повесть своей жизни, просила прощения, что не приезжала, не заботилась. Все казалось, что отец молодой, сильный, что еще много лет впереди, успеется. А оказалось, только горка земли на кладбище и больше никаких разговоров. Из уездного городка она вернулась в Курск. Предстояло выпросить прощения у тетки и ехать дальше, в Сибирь, конечно же, в Сибирь. Ираида Константиновна сдала, почти ослепла, но все равно не доверяла дом дочерям и снохам: убирала, чистила и утюжила с утра до вечера. В соседней комнате расторопная невестка переутюживала за капризной матушкой. |