Книга Жирандоль, страница 62 – Йана Бориз

– Не очень. А у вас имеются пистолеты? Не угодно ли пострелять забавы ради?

– Боже сохрани, – опешил княжич, – не хватало мне еще перед очаровательной сударыней опростоволоситься. Нет уж, давайте выберем какое-нибудь мирное времяпрепровождение.

С оружием Белозерова не дружила, у нее решительно отсутствовали шансы покорить барчука меткостью, но ничего другого в голову не прибежало. Зато потом уже удачно подвернулась тема про огнестрельные ранения, про травмы и ампутации. Про эти неженские материи она много ужасного вычитала в отцовских энциклопедиях, поэтому смогла сразить наповал нового знакомого.

– В аша племянница – необыкновенная барышня, – признался княжич, прощаясь, когда Ираида Константиновна в сто третий раз строго покашляла. – Позвольте заглянуть на чашечку чая в свободный вечерок?

Отказать хозяйскому отпрыску экономка не могла. Конечно, Кирилл Ивушкин не планировал жениться, и, конечно, он об этом не сказал. Просто приходил на чай в скромную гостиную Ираиды Константиновны, сидел на потертых бархатных креслах, вертел в руках фарфоровую чашечку, слушал Штрауса и Шопена. Ольга превосходно пела на русском, итальянском и французском. Ее голос безоговорочно влюблял даже на нейтральных ариях про природу, а когда она пела про любовь, кожа ершилась мурашками, все прочие желания – есть, пить, дышать – забывались, хотелось только признаваться в любви со слезами на глазах, падать жертвой и погибать за любовь. И сама певица была этой великой любовью.

Кирилл не придавал большого значения, что они перешли на ты и стали вместе появляться в театрах, на вернисажах. Он едва помнил первый поцелуй в санях, под теплой полостью, когда в лицо летела морозная пыль, а в ушах гулко непрерывно стучала то ли кровь, то ли копыта. Он влюбился в сахарные уста, как до этого в огненные глаза, в сильный чистый голос, в непослушную, непохожую на прочих кислых скромниц Оленьку. Первая близость случилась в гостиничном номере на Святки. Пока публика гуляла в ресторане, Кирилл допьяна напился девичьей нежности, играл и не мог насытиться, все шептал и шептал важные слова.

Ольга ни капельки не задумывалась о своей девственности, о том, что хорошо бы после свадьбы. Сплетни ее вообще не волновали: сказала же, что не трусиха, надо доказывать слова делом. В первый же раз она улетела на небеса и долго не возвращалась оттуда. А говорили, что больно, что никаких восторгов целых полгода или даже год. Враки. Значит, это знак свыше, это ее судьба. Она бросила курсы, заказала алую суконную юбку и ходила по городу, задрав подбородок и поводя бедрами. Пусть все видят счастливую издалека. И она продолжала делить радости с распутным княжичем без оглядки на злые языки и родную тетку. Когда долее жить во грехе оказалось недопустимым и Ираида Константиновна указала племяннице на дверь, Кирилл снял ей квартирку, и страсть воспылала пуще прежнего. Забеременеть дочь уездного лекаря не боялась.

Через год Кирилл заскучал, еще через полгода закончился срок его наказания.

– Оленька, Хельга моя распрекрасная! – Он поцеловал шелковое плечико. – Хватит коптиться в этой провинции, поедем в столицу, в Петербург. Там ждут друзья, выставки, спектакли. Поедем, душенька?

Ольга расцвела. Она, в общем-то, не сомневалась, что рано или поздно от княжича последует предложение, но все равно стало радостно, что неопределенности пришел конец.