Книга Флоренций и прокаженный огонь, страница 62 – Йана Бориз

– Далеки? Тогда позвольте вам пример из близкого. У корсаковского конюха Сидора жена загуляла с одним малопочтенным барином. Он ее убил, а потом спился. Как вам?

Листратов опешил:

– Д-да, я помню Сидора, однако не знал, что с ним приключилось. Оное печальное происшествие, по всей вероятности, имело место в мое отсутствие.

– Какая разница? Не угадал в свой час невесту – пошел плодить несчастье. И таких еще сотни и тысячи.

– Вы, Леокадия Севастьянна, из крайности в крайность… Но Бог с ним, убедили, уверовал я в вашу теорию. Что же дальше? Как излечиваться человекам от оной хвори?

– Я даже ни мгновение не тяготилась мыслью, что не удастся вас убедить. – Довольная гостья опять засмеялась. – Излечиваться нужно единственно пониманием. У нас ведь смотрите как: все решают родительские капиталы или страсть. Оба эти рычага плохо действенны. Богатство, достаток приходят трудом, а изрядно трудится тот, у кого дома все ладно, спокойно, благополучно. Капиталы родятся не от собственно прибыли, а как результат разумного и рачительного хозяйствования. Можно выиграть миллион и тут же спустить. А если браться за дело с поющим от радости сердцем и светлой головой, то оно принесет не только прибыток, но и удовольствие. Как известно, поприще, от коего проистекают удовольствия, становится излюбленным, и к нему возникает неизменная тяга. Вот вам все про капиталы.

– То есть при сватовстве вовсе не следует глядеть на приданое?

– Ни даже вскользь одним глазком! Счастье более зависит от телесного созвучия, нежели от длинного рубля. – Она внимательно посмотрела на Листратова, он же, услышав про телесные дела, сконфузился и покраснел. – Что? Вам непривычно называть вещи своими именами? Позвольте, сударь, это форменное ханжество. Будь вы нудным стариком, я не была бы так многоречива, но ведь вы еще только начинаете жить, у вас впереди женитьба и многая-многая. Именно вам, дражайший Флоренций Аникеич, рекомендуется смотреть на вещи широчайшим охватом. – Дама подождала,не найдется ли у него возражений, потом продолжала, как будто вела урок домоводства. – Телесность порождает счастье ни с чем не сопоставимое, и открещиваться от нее – все равно что выбрасывать на помойку свою судьбу. Но самое наипервейшее – это все-таки сходные нравственные устои. Они служат фундаментом, на который и опирается счастливый брак. Единомыслие, общность интересов и взаимоуважение – вот три кита, опора всякой семьи, начала, способные созидать счастье не единственно мужа и жены, но и всея людской поросли.

Флоренций выдохнул, ему захотелось похлопать в ладоши, как в опере. Суждения этой незаурядной дамы выходили за пределы привычного, ошпаривали кипятком. Выходило, что Господь всеблагой и всеведущий в самом деле предуготовил каждому его половинку, да глупые людишки все напутали, испортили. Вроде бы и ничего нового, а с другой стороны, сказанное ее словами все выглядело совсем иначе. Он оглядел свою пустую мастерскую: все это предстояло заполнить счастливыми и несчастливыми людьми в дереве, камне или бронзе. Пожалуй, помыслы Леокадии Севастьянны могли пригодиться ему на будущее для отражения идеалов, к коим стремились персонажи. Про свое собственное счастье он не думал, оно представлялось только в ваянии, в заказах, в творческих удачах – никак не за семейным столом.