Книга Флоренций и прокаженный огонь, страница 44 – Йана Бориз

Зинаида Евграфовна не раз веселила Флоренция анекдотами про их замечательный дуэт – самых отъявленных любительниц посудачить на весь уезд. Она говаривала со смехом, дескать, зачем нужны «Губернские новости» и прочая газетная литература, коли Анфиса Гавриловна и Мария Порфирьевна сами могут рассказать все до единой новости и каждую изрядно приукрасить? Давеча у Полуниных усадьба загорелась, так они быстро разведали, кто виноват и за что мстил. И всем объявили: это обманутый купец приехал тайком ночью и подпалил, хотя того никто и не видел, и не слышал, и торговал сей безвинно опороченный вообще в другой стороне. Все равно завиноватили, потому что сплетнями земля полнится. А что пьяный конюх фонарь в конюшне забыл, так то мелочи несущественные. Или, к примеру, падеж птицы у предводителя дворянства – это ж неспроста! Это же обиженные мещане порчу навели за то, что не отдал им в грошовое пользование выморочную заречную мельницу, а отдал за хорошие деньги корсаковскому приказчику. Что правда в их словах, что вымысел – никто толком не знал, но слухи в нарядных гостиных шипели голодными змеями, сворачивались в тугие клубки, разносились на башмаках визитеров, вместе с яблоневыми лепестками залетали в окна к любопытным.

Разумеется, окончательное прибытие молодого ваятеля в родные глухие леса требовало подробного и красочного освещения, притом и добрался-то он не без приключений. Поэтому сударушки уже пятый день одолевали Зинаиду Евграфовну просьбами и вот наконец были допущены на рандеву. Плотный, не по комплекции шустрый кучер соскочил с передка, распахнул дверцу, откинул лесенку. Тощая Анфиса Гавриловна выпрыгнула первой, лихо подобрала шуршащую зеленую юбку и приготовилась штурмовать ступени. Она смотрелась незрелой грушей: сверху заостренный конус шляпки, снизу тяжелые муслиновые объемы. Пухленькая невысокая Мария Порфирьевна не без труда выползла следом. В фиолетовом платье она походила на черносливину – плотненькая, налитая, румяная. Супруг Анфисы Гавриловны давно почил, отчасти не снеся ее непоседливости, зять ходил в генералах, и она сильно гордилась осведомленностью касательновоенной кампании восемьсот пятого года.

В отличие от наперсницы Мария Порфирьевна доныне проживала в счастливом замужестве, ее добряк прощал женушке все на свете, лишь бы не донимала. Обе их дочери уехали с мужьями, старикам вдосталь скучалось и не наблюдалось поводов запираться в своем уютном поместье.

Выпустив на волю пассажирок, кучер побежал известить хозяев, но опоздал: дверь уже распахнулась, сама Зинаида Евграфовна выплыла навстречу, пренебрегая всеми положенными этикетами.

– Ах, дорогие мои! Заждалась! – Она протянула руки и едва не потащила гостей в дом. – Ну, как прошло? Чем есть порадуете?

– Все обговорили наилучшим образом, не переживайте, матушка моя, – заверила Мария Порфирьевна.

– Да верно ли? – Донцова приложила к груди руку, в глазах ее плескался радостный испуг.

– Не извольте сомневаться, душечка! – Анфиса Гавриловна взяла ее запястье, делясь собственной убежденностью.

– Я сейчас в обморок упаду!

– Ни в коем разе. Сей же час все обстоятельно расскажу, и вы поймете, что дело верное.

– Лучше я расскажу! – втесалась Мария Порфирьевна.

– Нет-нет! – Хозяйка понизила голос. – Он дома. Не хочу, чтобы слышал. Вы шепотком…