Онлайн книга «Флоренций и прокаженный огонь»
|
Я бесконечно скорблю с вами вместе и призываю воздаяние на голову обездолившего. Душа моя горит возмездием, и ваша да возгорится. Вы писали намедни, что намерены поквитаться с ним – с порождением самого Сатаны из преисподней. Умоляю вас, не думайте о том, не смейте помышлять! Обещайте мне, поклянитесь оставить все помыслы о расправе, потому что он только того одного и ждет. А тогда уж посмеется над вами и над всеми нами своим сатанинским смехом. Впрочем, у меня есть для вас совет, который бы сгодился. Он осиротил ваш альков, вы можете поступить таким же образом с его собственным. Подстройте неудачу для его Н. Знаете ли, жить во тьме страданий многократно хуже, нежели вовсе не жить. Что есть смерть? Единый миг боли, а после бесстрастный покой безо всяких терзаний и укоров. Что есть жизнь без любимого существа, в чьей погибели ты сам и повинен? Это ад без конца и края, ежечасные, ежеминутные раскаяния, муки, истязания души, несопоставимые со немощами плоти. Коли казнить выродка сатанинского надо неукоснительно, так казните же его немилосердно – не телесными, а душевными гонениями, кои страшнее многажды. На сим умолкаю, дальше вам вспомоществует ваш редкий изобретательный ум купно с долгом перед дорогой О. С тем остаюсь вашим наипреданнейшим другом. Флоренций закончил чтение, вытер взмокший лоб и покосился на плотно затворенную дверь. Грудь кипела изнутри – это рвался вовне неистовый гнев – и снаружи, где бесновалась Фирро. Без сомнения, речь шла о преставившейся супруге Лихоцкого. А злые подстрекательные строки обустроились на оборотной стороне векселя, подписанного именем Мелентия Аргамакова. Тогда науськиватель не кто иной, как Леокадия Севастьянна, а Сатана, выходит, Добровольский. Ведь именно он свел в могилу жену Захара Митрофаныча. А после и сам овдовел. И она… Но еще до того Аргамакова писала своему родственнику о мести, вливала в уши ядовитый сюжет. И вскоре доктор лишился жены. А сваха – мужа… Прелюбопытная последовательность предосудительного свойства, если не сказать откровеннее… Сходство вдовы господина Аргамакова с семейными портретами бояр Лихих уже открыло родственность между нею и Захарием Митрофанычем. Выходит, она уговаривала того поквитаться. М-да, наученная сваха представала отвратительно кровожадной… Впрочем, когда речь заходила о близких и любимых, редко кто оставался верен филантропии… Однако отчего же корреспондент не уничтожил сей коварный документ? Неужто от жадности?.. Да, наверняка от жадности, вексель-то немаленький… И все равно… Хотя, пожалуй, в оном деле не обошлось без компрометации – письмо же будущий козырь в игре… И даже ясно, для какой именно игры предназначен, недаром же Лихоцкий так уверен в своем везении с Прасковьей Ильиничной. Еще бы! С такой-то просвещенной подмогой! А письмецо поможет сделать ту помощницу сговорчивей… Дабы успокоить разгоряченную голову, Флоренций вышел в вечерний сад. Невнятно кивнув сторожившему крыльцо Михайле Афанасьичу, он направился к берегу и почти пробежал ошпаренной борзой туда-обратно всю тропу три раза кряду. Крестьяне смотрели на него подслеповатыми от усталости и зноя глазами, чесали бороды, бабы плотнее повязывали платки, а он ничего не замечал. Мысли о Родинке куда-то запропали вместе с рассуждениями про несчастного Обуховского и саму жуть. Надо же закрутиться такой карусели! Искал одно, думал о другом, сподобился вырыть из норы третье. |