Онлайн книга «Флоренций и прокаженный огонь»
|
Симпатические буквы проступили неравномерно и читались с трудом. Флоренций ради удобства переписал весь текст себе в блокнот, в некоторых словах остался неуверенным. Закончив, он перечел все вместе и потускнел, хотя секретное послание и выглядело преинтереснейшим: Дорогой сударь! Согласно вашим наставлениям приготовляясь загодя, имею честь изложить суть своих изысканий касательно денежной диспозиции А. К вящему же вашему удовлетворению дела с финансами у русских обстоят весьма печально. Казна недосчитается многих миллионов, о чем известно от фрейлины Марии Г., а той – от ее батюшки Д. А., назначенного намедни М Ф всей империи. Два года тому назад напечатаны бумажные ассигнациипочти в полмиллиарда. Курс их неуклонно катится вниз. Задуманное вами осуществится столь же легко, как оно удалось с фунтом. Что до образцов подлинных досок и матриц, прошу дать инструкции К., а также снабдить средствами для подкупа. У меня уже имеется на примете важный чин, это В. Прошу позволения начать с ним игру. Со своей же стороны я озабочусь связями с исполнителями последней части вашего прекрасного плана, однако лучше нанять вкупе и иных помощников. Склоняюсь завести полезные знакомства в среде местных художников, кои безусловно понадобятся для достоверной безошибочности. Преданная вам А. Б. P. S. Не премините выплатить причитающееся вознаграждение подателю сего. Он человек надежный и без каких-либо сомнений на нашей стороне, впрочем, как и все его земляки. Флоренций отложил блокнот и еще раз оглядел бумаги, более всего напоминающие доклад потайного лазутчика, притом иноземного. Дамской принадлежности. Ни слова про маэстро или его мастерскую, ни намека про Родинку и обстоятельства знакомства… Но какова афера! Прочитав странные фразы про доски и матрицы, он более не сомневался, что речь шла о бумажных денежных ассигнациях, о чем же еще? Но при чем тут фрейлина и ее батюшка? Кто вообще оные люди? Кто корреспондент, означенный «дорогим сударем»? И чья рука старательно марала лист симпатическими чернилами? В проступивших фразах чувствовался нерядовой размах. Без сомнения, надлежало что-то делать, но покамест неясно, что именно. Между тем раскушенная загадка не касалась ни маэстро Джованни, ни Родинки, ни Обуховского и вообще никого. Тяжело вздохнув, художник отложил Тристановы страдания: придется много поработать над испорченными страницами, а толку с заячий хвост. Он пренебрег наследственными письмами на польском и взялся за русские, читанные давеча. Долговые векселя не пробуждали интереса, но все равно старательно пролистались до единого. Впрочем, некоторые подписали господа со знакомыми фамилиями. Его труд не остался без вознаграждения: кое-где оборотные стороны пестрели строчками. Он принялся за них без надежды наткнуться на что-то действительно секретное, скорее из присущего усердия. Кропить заметками расписки – верный ход, когда желаешь, чтобы та сделалась уничтоженной. И тут случилось оно – заставившее сердце забиться громко и тревожно.Русские буквы неправильно, против повелений каллиграфии наклонились влево, так пишут самоучки или левши. Начало без слащавых и выспренних заверений, без жалоб на скуку. Даже и не начало вовсе, а словно продолжение разговора. И весьма скандальное продолжение: |