Книга Охота на волков, страница 82 – Валерий Поволяев

– Много, дядя Вася. Трех, а даже и двух хватит. Не на войну же иду.

– Это верно. Но у милиционеров иногда баталии случаются почище, чем на войне. – Дядя Вася достал из стола обойму, заправленную по самый верх нарядными новенькими патронами с красными обмедненными головками пуль, выложил на стол с угрюмой присказкой: – Р-раз! – Потом достал вторую обойму, положил рядом: – Р-раз! В смысле два. – Поскреб пальцами в ящике стола, нащупал ещу одну обойму, полнехонькую, словно осенний кузовок, патронов, со звонким стуком припечатал ее к поверхности стола. – Р-раз! В смысле три…

– Спасибо, дядя Вася. – Иванов махом сгреб пистолетные обоймы в руку.

– Погоди, это еще не все. – Дядя Вася достал из стола один пистолетный патрон, поставил его, словно солдатика, на караул, рядом положил еще два патрона. – Это к антипистолету. Ослабленные, чтобы заглушку не могли выбить. Как заряжать пистолет – разберешься.

– Разберусь, дядя Вася. Бойковый механизм от какой машинки поставлен?

– От «макарова» же и поставлен. Ты это… – Дядя Вася снова поморгал грустно, на бритой, лаково поблескивающей голове его собрались мелкие плоские морщины, он размял их ладонью, разгладил; голова его крупная, с двумя шрамами, без единого волоска на темени – редкая седая щеточка оставалась лишь на затылке, – многого стоила и за нее дорого готовы были платить разные новорощенные русские мафиози, желающие обезопасить себя. Мафиози хотели вооружить свою охрану такими стволами, каких не было ни у кого, даже у Ельцина с Клинтоном, но дядя Вася не был продажен и трудом своим не торговал, так что ничего у мафиози не получалось и не получилось бы, даже если б они выкрали дядю Васю вместе с его мастерской. – Ты это… – пробормотал он вновь и опять разгладил ладонью темя.

– Чего, дядя Вась?

– Не рискуй попусту, Игорек. Жизнь дается человеку один раз… – молвил дядя Вася грустно, а Игорь с улыбкой продолжил его «цитату»:

– И прожить ее надо так, дядя Вася, чтобы перед смертью, оглянувшись назад, обнаружить… горы пустых бутылок и толпы обнаженных женщин.

– Дурак ты, Игорь, – сказал дядя Вася.

– Это не я, дядя Вась, придумал, это студенческая самодеятельность той поры, когда я на юридическим факультете учился.

– Вольнодумцы хреновы, юристы заковыристые. – Дядя Вася не выдержал и тоже улыбнулся. – Хочешь, могу тебе вертушечку подкинуть?

Вертушкой он называл нож с четырьмя лезвиями, припаянными к небольшой тяжелой бобинке, напоминала вертушка нож от мясорубки и хороша была тем, что как ее ни бросай, одним лезвием она обязательно всаживалась в цель.

– Не надо, дядя Вася, – больно уж громоздкая штука.

– Не более громоздкая, чем пистолет, который я тебе дал. Возьми. – В хрипловатом, с трещинами голосе дяди Васи послышались просящие нотки.

Майор Порываев относился к Игорю Иванову, как к родному сыну, у самого его детей не было, жил он один, жену похоронил, дотягивал последние свои годы в скромной малогабаритной квартире-двушке в Чертаново, заставленной этажерками и полками с книгами, часто задумывался о кончине и искал, что называется, наследника.

Наследнику он передал бы все, что у него есть – и книги свои, и квартиру, и машину – старый лакированный ЗИМ, вызывающий восхищение у мальчишек всей округи (впрочем, на машине он не ездил, ЗИМ стоял у него в гараже), да могилы на кладбище – свою собственную и Карелии Сергеевны, супруги, усопшей три года назад.