Онлайн книга «Охота на волков»
|
– Откуда насчет поездки знаешь, дядя Вась? – Сорока на хвосте весточку принесла. – Дырявой стала наша краснознаменная милиция, – Иванов не удержался, развел руки в стороны, – стоит бумажку из комнаты в комнату перенести, как уже весь коридор знает, что в той бумажке было. Хотя бумажку украшал гриф «СС» – «Совершенно секретно». – Ты сегодня, Игорек, не только грустный, но и ершистый… Не с той ноги, что ли, встал? – С той, дядя Вася. Только ведь, когда попадешь в пиковую ситуацию, когда останешься наедине с пистолетом и поймешь, что у тебя нет уже никакой возможности выбраться, ни один из наших коридорных шаркунов на помощь не придет – шаркуны будут в Москве попыхивать душистыми сигаретами, распространять запах одеколона по углам, да обсуждать разные правительственные новости – в каком настроении встал с горшка Борис Николаевич, что нашли в утреннем анализе мочи Виктора Степановича и какие котлетки жарила сегодня на завтрак Наина Иосифовна… Тьфу! – Время наше такое, Игорек. – Дядя Вася вздохнул, помолчал. – Бандитское время. Куда ни глянь – всюду бандитские рожи, а посередине голодная бабушка Маня с нищенской сумой на плече. – Вот если бы не надо было эту бабушку Маню защищать, я бы давно ушел из нашей краснознаменной московской… – В коммерческих структурах ты, Игорек, все равно не приживешься. Банки, шманки, таранки, болванки, казино – это не по тебе. – Я бы организовал группу возмездия, дядя Вася, и очень бы здорово почистил наших богатых Буратино, особенно тех, которые здорово нажились за счет России. Кое-кого, наиболее ретивых и хапужистых, вообще бы выкорчевал с корнем. Один выстрел из гранатомета в окно – и квартиры нет: выгорает полностью вместе с содержимым и домочадцами. А соседней квартире хоть бы хны – ее даже не встряхнет. – Слишком круто, Игорек! Домочадцы-то причем, если папа – хапуга? – За компанию, дядя Вась, чтобы кому-то обидно не стало. Как там в «Белом солнце пустыни» говорил Сухов? «За державу обидно»? Вот и мне обидно. У меня двоюродный брат на заводе Лихачева работает, так он зарплату еще только за январь получил. А что сейчас у нас на дворе? Октябрь. – Иванов споткнулся едва ли не на полуслове, вся горячность с него сползла, словно дождевая сыпь с прорезиненной плащ-палатки, подумал о том, что Веньке тоже надо было бы перед отъездом подкинуть немного денег – мужик бедствует, перебивается с хлеба на воду. Довольствуется случайными заработками – по существу, крохами, которые много меньше, чем зарплата у капитана Иванова. Брат его Вениамин относился к той совестливой породе мужиков, которые перестают ощущать себя людьми, если не приносят в дом денег. Обязанность женщины – поддерживать огонь в очаге, обязанность мужчины – охотиться, делать все, чтобы в доме было мясо, всегда пахло свежим хлебом, тихое домашнее тепло приятно нежило тело, а на разные непредвиденные расходы в ящике стола лежала стопочка хрустящих купюр… Но у Вени этого не было и он страдал, замыкался в себе, делался угрюмым, на мир поглядывал с откровенной злостью, стеснялся своей жены Натальи, чувствовал себя перед нею виноватым, до крови грыз зубами губы, сопел, удрученно крутил головой шепча под нос: «Надо же, столько времени не могу принести домой зарплату… И как же мне жить, скажите? На какие шиши? А? Как?» |