Онлайн книга «Охота на волков»
|
Ведь старику за потерю сотрудника придется держать ответ перед своими начальниками. Тоже, кстати, демократами. В Москве ведь до последнего времени городской милицией командовал то ли геодезист, то ли картограф, а может, вообще игрок в покер – ведь все трое связаны с картами… Он сидел молча до тех пор, пока в кабинете не появился Ерохов. Когда майор занял место за столиком в углу, положил перед собою стопку простой желтоватой бумаги, – вместо блокнота, – подполковник очнулся, отер рукою лицо, будто умылся, и хмуро посмотрел на Лапика. – Ну что… Теперь рассказывай! – Чего рассказывать-то, товарищ подполковник? – Гражданин подполковник, – раздраженно поправил Головков. Лапик болезненно поморщился, шмыгнул носом. Волосы на его голове поднялись клоками – в одном месте возник неряшливый нечесаный хохол, в другом, в третьем, глаза сделались мокрыми. Головков отвел взгляд от этого фикуса – противно смотреть. – Так уж сразу и гражданин? – плаксиво проговорил Лапик. – Я в эту передрягу попал случайно. Пошел в ельник по малому делу, – Лапик покхекал, будто в горло ему попало что-то постороннее, вызвало першение, со смущенным видом поддернул штаны, – и задержался. – Что, в академии туалетов нету? – ехидно поинтересовался подполковник. – Почему? Есть, но… – Лапик сделал неопределенный жест обеими руками, – но знаете, на свежем воздухе лучше. – Эстет! – усмехнулся подполковник. – Да. И думается на свежем воздухе хорошо. Хемингуэй, например, очень любил, сидя под кустом, обдумывать сюжеты своих произведений… Подполковнику был противен этот разговор, этот трясущийся, до подбородка поджавший хвост человек, противно все, но без «горячего допроса» обойтись было никак нельзя, начинать же разговор этот надо было только после разбега… В разбеге же – обязательно нащупать некую сюжетную ниточку, способную спеленать Лапика и заставить его раскиснуть окончательно. Головков распахнул папку, принесенную Жанной, когда допрос уже начался, в папке находился листок, на листке – информация, очень нужная для допроса. На ракетнице, переделанной под малокалиберные патроны и хорошо отрегулированной, подогнанной для точной стрельбы, имелись отпечатки пальцев Лапика. – Ну и что было дальше? – спросил подполковник. – Значит, вы сидели в позе Хемингуэя под кустом, тужились по мере сил, мысленно рассуждали о философских трактатах Сенеки и Сократа, задница ваша нюхала цветы… И чего дальше? Началась стрельба. Что вы делали дальше? – Стрельба напугала меня. Я оказался в каком-то заколдованном огненном кольце, – патетическим тоном произнес Лапик, он не заметил, как начал говорить «высоким штилем», отер пальцами мокрый нос. – Пули свистят, стреляют слева, стреляют справа, в воздухе пахнет порохом – жуть! Я упал на землю… «Со спущенными штанами», – хотел было добавить подполковник ехидным тоном, но смолчал и спросил неожиданно сострадающе: – А сами-то вы к этой стрельбе какое-нибудь отношение имеете? – Да вы что? – испуганно вскричал Лапик. – А как же у вас в руках оказалась ракетница? – сочувственные нотки в голосе сделались настолько приметными, выпуклыми, что Лапик вновь часто заморгал влажными глазами, потом всхлипнул. Ему было жаль себя. – Может, вас кто-нибудь заставил? – Да-а… Заставил один… – пробормотал Лапик и вдруг со страхом понял: он сказал не то, совсем не то… Плаксиво сморщился, высморкался в старый, давно не стираный платок. Ведь он сейчас практически признался в том, что принимал участие в налете, в убийствах, застонал подавленно: – Ы-ы-ы… |