Онлайн книга «Охота на волков»
|
– Ы-ы-ы! – не выдержал Лапик. – Есть еще и два. На ракетнице – кровь нескольких убитых. – Ы-ы-ы! – попробовал выть Лапик, но Головков хрястнул кулаком по столу и «наш гость» разом заткнулся. – Три: гражданин Лапик стрелял из этой ракетницы. Лично. Воем делу не поможешь, Лапик, облегчить наказание можно только чистосердечным признанием. В дверь раздался аккуратный стук, Головков недовольно поморщился, хотел было сделать Жанне разнос, но Лысенко, словно бы что-то почувствовав, остановил его: – Погоди! На пороге возник Григоров, неожиданно хмурый, без привычной своей улыбки, вопросительно глянул на Головкова: – Товарищ подполковник, это важно. – Входи, – разрешил тот. Шуня положил ему на стол новый лист бумаги, тот пробежался по нему глазами и, откинувшись назад, гулко сглотнул что-то – то ли горечь, то ли непрятное тепло, собравшееся во рту, то ли еще что-то, обычно собирающееся в нас, когда нам бывает плохо, махнул перед собой ладонью, сбивая неприятную паутину, возникшую из ничего, поморщился, поняв, что никакой паутины перед ним нет. – Что-то случилось? – Да. Из этой ракетницы был убит сотрудник московской милиции капитан Иванов… Помнишь его? Он был дан нам в помощь. – Помню. Он погиб? – удивленно спросил прокурор. – Да. Успешно внедрился в эту банду и погиб. – Подполковник сжал зубы и с ненавистью глянул на Лапика. – Из-за какой-то дряни, из-за дерьма… – Ы-ы-ы! – вновь взвыл почувствовавший недоброе Лапик, запустил в волосы пятерню, клочковато расчесал их – голова его стала выглядеть еще более неряшливой. – Ы-ы! – Он поднял мокрое, с опухшими маленькими глазами лицо. – Я все расскажу… – Конечно расскажешь… Давай! – недобро произнес Головков. – Лучше сейчас, потому что потом будет поздно. – Все-все расскажу! Мне страшно! – Лапик сморщился, снова запустил пальцы в нечесаные пыльные волосы, подергал их, потом зачем-то ухватился за уши, потянул вверх, и подполковник прежним недобрым тоном предупредил его: – С ушами-то, парень, поосторожнее. Так можно и череп отделить от позвоночника. У Головкова в его милицейском прошлом был прискорбный случай, когда один дяденька, желавший родному племяннику счастья и карьерного роста в будущем, решил потаскать его за уши – согласно народной примете. Так, дескать, испокон веков поступали на Руси, – и всегда получалось. Ухватил он племянника за локаторы и приподнял. Исход оказался трагическим: голова у племянника отделилась от тела. Умер он мгновенно. Лапик тем временем подавился воздухом, закашлялся, замотал головой, попробовал снова восстановить голос. – Хватит выть! – прикрикнул на него Головков. – Как грабить, так довольная улыбка до ушей, как отвечать – так волчий вой. У Лапика что-то булькнуло в горле, зачавкало и он согласно мотнул головой. Головков налил в стакан воды, придвинул Лапику. – Выпей! Говорил Лапик без перерыва час десять минут. Рассказал все, что знал. И про Шотоева, и про Бобылева, и про Пыхтина, и про «девок из академии», как он назвал Лизку Фирсову и ее несчастную подружку по фамилии Пивнюк, и про то, как он переделывал стволы, не забыв при этом подчеркнуть, что совершал это по принуждению. Он не хотел, но его заставляли. Если бы он не согласился – убили бы. Головков и Лысенко слушали его не перебивая. Ерохов записывал рассказ Лапика. Закончив говорить, Лапик поднял мокрое лицо: |