Книга Охота на волков, страница 259 – Валерий Поволяев

Подполковник тяжело поднялся и, раздвигая колючие упругие лапы елей, встающие на его пути, пошел к машинам. Потом остановился, пошатнулся на непрочных, внезапно ослабших ногах, развернулся на сто восемьдесят градусов и кинулся назад, к убитому капитану Иванову…

Арестованных было меньше, чем убитых, – бойня разразилась, как на войне, – в общем, арестовали всего двоих. Это были Кежа, он же Сараев Казбек Асланович, коммерческий директор товарищества с ограниченной ответственностью «Горная сосна» – угрюмый, с жестким взглядом и тяжелыми руками молотобойца господин и Семен Лапик – фельдшер городской больницы.

– Негусто, – подвел черту под операцией Головков, – самый опасный из преступников, как выяснилось, ушел.

– Но он был у нас не самый главный, – угодливо встрепенулся Лапик, но Головков даже не обратил на него внимания, остановился перед Кежей, глянул на его руки, усмехнулся: – Коммерческий директор, говоришь?

Кежа не стал реагировать на эти глупые, с его точки зрения, слова, отвернул голову в сторону.

– Ну-ну! – хмыкнул подполковник, всмотрелся в массивные, посеченные царапинами и старыми, кожисто поблескивающими шрамами руки Кежи. Пальцы с оплющенными концами были темными от въевшейся грязи, машинного масла и металлической крошки, под ногтями красовались темные полоски. – Ладно, разберемся, какой ты коммерческий директор.

Подполковник сделал шаг к окну, чтобы в свете увидеть Кежины глаза – глубокие, почти непроницаемые, жесткие и одновременно тоскливые, Кежа проворно отвернул голову в другую сторону.

– Ну-ну, – еще раз сказал подполковник. Было понятно, что этот человек для горячего допроса, который часто проводят по свежим следам, еще не созрел. – И не надо, можешь ничего не говорить, можешь молчать, можешь вообще сутки сидеть и смотреть в угол камеры, это твое дело. Все равно мы все про тебя узнаем. Понял?

Для горячего допроса годился фельдшер. Этот все выложит. Не только секреты, которые знает, но и те, которые не знает. Поэтому к информации фельдшера надо относиться взвешенно, делить ее на два, а то, что останется от такого просева, – хорошенько проверить.

Кежа неожиданно вскинулся и, глядя мимо подполковника, запоздало процедил сквозь зубы:

– Узнавайте! То, что узнаете – ваше!

Подполковник словно бы не услышал его. В эту минуту ему принесли удостоверение, найденное в кармане Федорчука – пухлые кожаные корочки с нарядным золотым тиснением «Комитет государственной безопасности СССР» на имя Овчинникова.

– Заключение экспертизы: удостоверение подлинное.

Подполковник госбезопасности Овчинников Илья Алексеевич был убит неизвестными лицами в ненастную ночь тридцатого сентября в своей квартире. Головков развернул удостоверение, вгляделся в безмятежное, крепкощекое лицо человека, любившего, судя по всему, хорошенько выпить и так же хорошо закусить, вздохнул, захлопнул и произнес, резко повернувшись к Кеже:

– Хорошая улика!

Перевел взгляд на Лапика. Тот затрепетал. Мда, трудная предстоит работа – тащить из болота бегемота… Но не труднее, чем та, что тащил Головков на себе раньше. Он на минуту представил, как ему придется распутывать этот клубок. И все равно тяжелее, чем раньше, не будет.

Раньше начальство иногда доводило его до белого каления: когда будет пресечена деятельность лютой банды, когда наступит тишина в городе, когда он арестует преступников – вопросы были похожи друг на дружку, как краснодарские воробьи, в день следовало не менее десяти звонков и на все надо было вежливо ответить.