Онлайн книга «Охота на волков»
|
Федотыч с унылым видом лазил по безмолвному уазику, мокнувшему под дырявым навесом, растянутым во дворе: навес прохудился, сквозь гнилые прорехи лила вода, на Федотыча не попадала – гремела настырно, попадая на машину. – Бензина ни грамма? – для проформы поинтересовался подполковник: услышать положительный ответ он не рассчитывал. – Граммов двести плещется на дне бака и все, – грустным голосом сообщил Федотыч, переступил с ноги на ногу. – Ровно столько, чтобы заправить зажигалку. – У соседей стрельнуть пробовал? – «Соседями» подполковник по старой милицейской привычке называл чекистов. – Делал попытку – дохлый номер. Они тоже, мать честная, сухие сидят. Трамваем обходятся. Подполковник крякнул, поднял воротник куртки, надвинул пониже фуражку и кивнул Ерохову: – Одно спасение – троллейбус. Скоро оперативные мероприятия будем проводить в троллейбусах. Пошли, майор! – Федотычу, который вытянулся с огорченным лицом, махнул рукой: – Ты, Федотыч, здесь ни при чем… Это моя беда. – Я вот чего думаю, товарищ подполковник… В годы войны у нас тут проходила «Голубая линия», где я солдатом обслуживал самолеты-кукурузники, они на ночные бомбежки летали. Так для кукурузников тоже часто не хватало бензина… И вы знаете, какой выход мы нашли, чем заправляли их? Подполковник отрицательно покачал головой: – Меня тогда, Федотыч, еще не было на свете. И родители даже не замышляли. – Самогонкой заправляли, вот чем. Варили из местных бураков самогонку, крепчайший первач, – первач и заливали. А если еще находилось хотя бы немного бензина, чтобы разбавить, то и вовсе прекрасная горючка получалась. Запах первача висел тогда над всей «Голубой линией», солдаты обязательно закуской запасались. – Ну, ты и даешь, Федотыч! – Головков не выдержал, одобрительно хлопнул старшину по спине. – Идею твою понял. Змеевик приличный у тебя найдется? – Есть змеевик, товарищ подполковник! – Тогда, Федотыч, ноги в руки и – вперед! Налаживай производство горюче-смазочных материалов! – Насчет смазочных не обещаю, но то, что продукт будет гореть не хуже «семьдесят шестого», гарантирую. – Все равно зови свой продукт горюче-смазочным, не то нам не отбиться, бензин твой в кавычках попадет не в заправочный бак уазика, а совсем в другие баки. Ну, мы пошли! Они мокли на троллейбусной остановке минут двадцать, прежде чем, с трудом продравшись через дождевую завесу, около них остановился старенький троллебус, украшенный железной решеткой, сваренной из простых строительных прутьев, решетка была прикручена к носу троллейбуса, с которого была содрана блестящая хромированная арматура, украшавшая туполобое туловище. Головков первым забрался в холодное скрипящее нутро троллейбуса, взялся рукой за истертую шлейку, свисавшую, как в трамвае, с поручня. Под днищем троллейбуса что-то завизжало, застучало, засипело и троллейбус рывками тронулся с места. «Всякая гражданская война сопровождается смертью транспорта, это закон, – подумал Головков, – хотя у нас гражданской войны вроде бы нет. Впрочем, почему нет? Она идет, только мы не слышим выстрелов – глухие мы…» Подполковник немо пожевал губами, отвернулся от Ерохова, вгляделся в мутное, залитое грязной дождевой водой окно, но ничего там, кроме слабых размытых огней, мокрой земли и редких фигурок прохожих, не увидел. |