Книга Охота на волков, страница 200 – Валерий Поволяев

Он оказался прав: через два часа мир уже не казался таким темным, он заметно посветлел. Ерохов принес Головкову свежие, еще горячие, только что снятые с глянцевателя снимки, сделанные сотрудниками службы наружнего наблюдения.

На снимках было зафиксировано окружение Пыхтина – люди, приехавшие в краевую больницу, где ныне лечатся ветераны войны и труда: синеглазый невысокий кавказец в богатом шелковом костюме, сам Пыхтин, бывший автогонщик Федорчук – человек с хорошим прошлым и мутным настоящим, бывший уголовник, отсидевший свое, по фамилии Бобылев, ныне ведущий себя тихо – во всяком случае, жалоб на него Головкову не поступало, – и… московский гость Игорек Иванов, точнее – капитан Иванов.

Подполковник ощутил, как у него дрогнуло и поплыло в сторону лицо, улыбка нарисовалась сама по себе, он досадливо крякнул и провел ладонью по губам, словно бы стирал с них улыбку, усилие это не прошло бесследно: лицо подполковника сделалось суровым, но тем не менее Ерохов засек его улыбку, удивленно глянул на подполковника.

– Жаль, мы не смогли проследить, куда они поехали из больницы, – сказал Головков, – и вообще, что это за люди… Вам известно?

– Более-менее. Кроме одного, – Ерохов ткнул пальцем в фотоснимок, попал точно в Игоря, – кроме вот этого. Похоже, он не наш, залетный. Главный же в команде… вот он! – Ерохов показал на Шотоева. – Султан Джумберович Шотоев, генеральный директор товарищества «Горная сосна».

– Чем занимается товарищество, известно?

– Естественно. Посредническими услугами. Мелкой торговлей. Имеет несколько ларьков. Ни в чем худом «Сосна» эта пока не замешана.

– Получается так, что этот, – подполковник постучал ногтем по изображению Пыхтина, – имеет отношение ко всей честной компании лишь самое косвенное? Или наоборот – честная компания имеет отношение к нему очень косвенное… Так?

– Может, и так. Но чтобы ответить точно, надо за этой гоп-компанией понаблюдать, товарищ подполковник. Лучше один раз увидеть, чем сто раз догадываться.

– Были бы у нас кадры, как раньше, и деньги на бензин – понаблюдали бы, – подполковник поморщился, – но кадры все поразбежались. Сманили их большими деньгами, вот мы и оголились, совсем поплыли. – Он снова поморщился, стукнул кулаком по столу: – Ладно, чего плакаться! Сколько сможешь следить, Ерохов, столько и следи. Нам нужна полная инфорация. Пакет новостей нужен.

Когда Ерохов ушел, подполковник не сдержался, улыбулся: молодец московский капитан! Проследовал параллельным курсом и вышел на того же человека, что и головковские люди. Ювелирная работа. Чутье, как у толкового гончего пса.

– Молодец! – похвалил его подполковник.

Но зебра есть зебра: за белой полосой обязательно последует проклятая черная. И не одна – такое бывает часто.

В девять часов вечера подполковник еще находился на работе. Надо было собираться домой – он был голоден, сухомяткой да чаем, который умело и вкусно заваривала Жанна, сыт не будешь, а сухомятка все равно остается сухомяткой, плюс ко всему у него снова начали ныть зубы.

Вообще-то зубы болели у него каждую осень, словно бы промозглая сырость земли, геомагнитных токов, разной подземной мозготни, волн, которые в предзимье усиливаются, а для многих делаются вообще нетерпимыми, сильно влияли и на него… А ведь так, наверное, и есть: Головков подвержен увяданию и болезням, как и все люди.