Онлайн книга «Охота на волков»
|
– Ну что, друг Гора, осваиваешься? – Как видишь. Потихоньку… – Тебе у нас должно понравиться. – Уже понравилось. – На охоте больше не был? – Стало уже не до охоты. А вот до тебя… А до тебя удалось. – И какой результат? – Четыре кряквы, один гусь. Налетел какой-то дурашливый гусак, я его и шлепнул. Хотя и не был готов, у меня патронов с крупной дробью ни одного не оказалось. – И чего, снял утиным патроном? – Утиным, – подтвердил Игорь, – несколько дробин попало в голову, этого оказалось достаточно. – Молодец, удачно выступил, – похвалил Бобылев, что-то завидующее, темное обозначилось в его лице, у уголков глаз появились морщины, мелкие, частые, как, наверное, он вообще завидовал всякому человеку, которому удалось побывать в эти дни на охоте; Бобылев с шумом, по-собачьи, втянул в себя воздух, принюхался к чему-то одному, ему ведомому: – М-м-м! – С охотой уже все, утки начали уходить на юг… Гуси тоже готовятся. – Теплая осень кончилась, а теплой зимы не будет… Вот они и уходят. – Веришь в народные приметы? – А как же! Желудей в этом году было мало, ягод тоже. Все это – к тяжелой зиме. Орехов было много, а грибов – ни одного, это тоже к суровой зиме. Так что, крестничек, готовься мерзнуть в поле. Бобылев хмыкнул: – Крестный папа! А весну ты тоже угадать можешь? – На какой предмет? Рано она грянет или поздно, теплая будет или мозготная? – Ну, например, когда придет, рано или поздно? – Поздно. Знатоки определяют по листьям березы. Если береза начинает желтеть сверху – это верная примета того, что весна будет ранней, если снизу – то поздней. – Ну ты и даешь стране угля, – удивленно пробормотал Бобылев. – Вот гайдаровец, знаток природы! Ладно. – Он вздохнул. – Здесь все тихо? Тебя никто не обижает? – Слава богу, никто. А насчет тихо… Фиг его знает! Я считаю, что тихо. – Чего засомневался? – Да так. – Игорь потерся щекою о плечо. – Не знаю, как было раньше, поэтому и засомневался. – Ладно. Если кто-то будет обижать – скажи мне. – Вряд ли кто будет, не тревожься. А если будет, то я сам постараюсь разобраться. Через десять минут Бобылев, оставшись вдвоем с Пыхтиным, разглядывавшим неровно затянувшуюся, полученную в квартире Овчинникова рану, спросил: – Ну как тебе, Леха, мой корефан? – Не нравится. – Чего? Почему? – Не знаю почему, но не нравится, и все. – Факты! Факты на стол! А без фактов это – голые эмоции. Не хочется только ради одних голых всхлипов перегрызать человеку горло. Перегрызешь, а потом окажется – ошибся. Тем более не хочется, что я этому человеку обязан. – Ты прав, Юра, – сказал Пыхтин. – Посмотрим, какой он окажется в деле, и все сразу окажется ясно. С возвращением Бобылева группа начала готовиться к операции – надо было отработать налет до мелочей. Где будет все происходить, Игорю не говорили. Пыхтин теперь виделся с Лизкой Фирсовой каждый день – она приезжала к нему с помолодевшим взглядом, – от восторга глаза у нее становились совсем детскими, влажнели преданно, Лизка была готова бежать за Пыхтиным куда угодно. Много рассказывала о своем дяде, работавшем когда-то в партийных органах, о вещих снах прошлого, в которых она видела многие знакомые лица, в том числе и Лешки Пыхтина, хотя он совсем не был человеком прошлого… Под Лизкины рассказы он часто вспоминал свое детство и крепко притискивал к себе плотное, коряво сбитое Лизкино тело, бормотал что-то невнятно и благодарно. |