Книга Охота на волков, страница 186 – Валерий Поволяев

В конце концов он отыщет этого Евлампия, имя это – такая же редкая штука, как и орден Красной Звезды на форменной куртке бывшего афганца.

– А еще чего-нибудь нету, тетя Валь? – с надеждой спросил Григоров.

– Да вот, ковыряюсь, ковыряюсь в голове, в мозгах, да только ничего не выскребаю оттуда, – пожаловалась тетя Валя, брови на ее лице сошли плотно, в одну линию, она вздохнула: – Пусто в бестолковке.

– Тетя Валя, ежели что-нибудь вспомните – позвоните мне, – попросил Шуня.

– Ладно, – пообещала та благожелательно.

Афганцев, награжденных орденами Красной Звезды, в Краснодаре оказалось восемьсот сорок девять человек, двухметровых гигантов, красочно описанных хозяйкой пивного павильона, было всего пятеро: Владимир Проскуров, Сергей Фросенко, Игорь Левада, Алексей Пыхтин и Игорь Рожков. Шуня с грустным видом повертел этот список в руках: вряд ли среди героев-афганцев он отыщет преступника. Он зажато, ощутив, как внутри что-то сыро и противно, будто у коростеля, заскрипело, вздохнул.

Надо было продолжать поиски. Искать и искать – до позеленения, до бесконечности. Нужно было найти и чумазого Евлампия. Но все по порядку. Для начала нужно было отработать афганский след и потом уж браться за Евлампия.

Для того чтобы достать фотоснимки пятерых великанов-афганцев, Григорову понадобилось три с половиной часа.

Когда он на следующий день появился с этими снимками у тети Вали, та, не колеблясь ни секунды, ткнула пальцем в изображение Пыхтина.

– Этот! Этот парень два или три раза пил у меня пиво вместе с военнослужащими прапорщиками.

– Тетя Валя, что военнослужащий, что прапорщик – это одно и то же.

– По мне так нет, не одно и то же. Не все равно. В мою военную бытность про прапоров и слыхом никто не слыхивал, не было ни должности такой, ни звания. Ни среди гражданских, ни среди тех, кто носил погоны, ни там ни сям. Ну-ка, дай еще раз взгляну на изображение.

Григоров отдал тете Вале небольшой, серый, но очень четкий фотоснимок Григорова, спросил сомневающимся голосом:

– Неужто он?

– Он, он! Очень симпатичный парень, мне с первого взгляда понравился… И вообще запомни, друг сердечный, вряд ли чего худого он мог сделать, – строго произнесла тетя Валя.

– Я тоже так думаю, но… – Шуня виновато развел руки в стороны. – Служба есть служба, я не имею права сбрасывать что-либо со счетов. Если что-то попало на глаза – обязан обратить на это внимание.

– Понимаю. – Тетя Валя по-школярски шмыгнула носом. – Пива налить? Свежее, полчаса назад привезли. Холодное.

– Не стоит. Мне сейчас не до пива, тетя Валя. – Григоров на восточный лад приложил руку к груди, коротко кивнул и исчез.

Тетя Валя задумчиво поскребла пальцами верхнюю губу, пошевелила бровями, что-то прикидывая про себя, и произнесла коротко, словно бы приняла некое серьезное решение:

– Мда!

День, когда Лизка Фирсова попала в квартиру Пыхтина, так и закончился в его квартире: до собственного дома она не доехала, до работы – тоже.

Утром она проснулась трезвая как стеклышко, с неожиданно похудевшим и здорово посимпатичневшим лицом и ясными, будто у ребенка, глазами, облизнула сухие горячие губы. Спросила, скосив взгляд на Пыхтина:

– Я здорово поддала?

Тот улыбнулся.

– Не очень.

Она потянулась к нему рукой, ощупала мышцы и произнесла уважительно: