Онлайн книга «Охота на волков»
|
– Ого! – Не ого, а обычное дело. Что главное для людей моей профессии? Поменьше мозгов, побольше мяса. И чтобы руки очень умелыми были. Тогда есть шанс выжить. – А в остальных случаях? – В остальных случаях, как в песне – с неба об землю хлоп – и в атаку. – Значит, тяжело в деревне летом? – Тяжело в деревне без нагана. – Тяжело в деревне летом, пристает гавно к штиблетам, сядешь срать – хрен травку щиплет, жопа нюхает цветы… – Лизка поперхнулась, закашлялась под пристальным взглядом Пыхтина. – Ты чего? – Не идет тебе это… – Чего не идет? Это не мои стихи, а Сергея Александровича Есенина. Великий поэт написал их собственной рукой. – Есенин, значит? Что же было дальше? – Я еще не все слова произношу, как у Есенина, вставляю свои. У Есенина все резче. Он все вещи называет своими именами. Ясно? – Так точно. И что же дальше? – Жопа нюхает цветы… много всякой хреноты. – Слово «хреноты» – не есенинское. – Верно, не есенинское. Он был великим матершинником, а я так не могу. – Ну и хорошо, – неожиданно миролюбиво произнес Пыхтин. – Я вчера вела себя буйно? – Ты что, ничего не помнишь? – Так, самую малость. – Она хмыкнула. – Местами. – Буянила, – серьезно и мрачно проговорил Пыхтин, – разбила два окна, в туалете и на кухне, уронила люстру, сбросила вниз решетку с балкона, топором пыталась изрубить мой любимый платяной шкаф. Лизкины глаза округлились. – Это правда? Я ведь могу. – Правда, – кивнул Пыхтин, – но я все поправил: люстру повесил, окна застеклил, решетку принес обратно и поставил на место, вмазал ее в кирпичи, топор выкинул на помойку. – Ты все врешь. – Глаза Лизкины заблестели обрадованно. – Вру, – охотно подтвердил Пыхтин. – Так, теперь надо вспомнить, на что же я, дуреха, купилась и пришла сюда? На копченые ножки Буша? Так, кажись? – Ага, – подтвердил Пыхтин. – Вот рыба, – Лизка жалобно сморщилась, – не могла купиться на что-нибудь более приличное. А я разинула рот пошире, проглотила червяка вместе с леской и поплыла на свидание к рыбаку. Никакой романтики. – Она передернула плечами. Внутри у Пыхтина возникло легкое тепло, внутри словно бы кто-то шевельнулся, кровь толкнулась в сердце, он, едва прикасаясь пальцами к коже, погладил Лизку по щеке: – Не огорчайся, дурашка! Все было прекрасно. – Он снова погладил Лизку по щеке. – Что ты меня гладишь, как корову! – грубовато, осипшим голосом воскликнула Лизка, она вообще старалась быть грубой, прикрывалась этой грубостью, как коростой, которую трудно прокусить, забиралась в грубость, словно в раковину, скрывалась там, это было у нее защитное, и Пыхтин невольно подивился Лизкиной способности маскироваться. – Знаешь, сидят как-то парень и девушка на бревнышке, обжимаются. Наконец парень добрался до ее груди и начал крутить сосок. «Ты чего делаешь?» – спросила девушка. «Радио настраиваю, нужную волну ищу». – «Дурак, – сказала девушка, – ты вначале антенну вставь, а потом радио настраивай!» – Фу, – сказал Пыхтин, – рыбьей костью, да в зубах ковыряться? Фу! Лизка засмеялась. Она была довольна собой. Спросила: – Хороший анекдот? – Глупый. – Ну-у… как и все анекдоты. – Лизка скорчила забавную рожицу. – А домой я так и не попала. – Наверное, ничего страшного в этом нет… – Кому как. – А ребенка ты с кем оставляешь? – задал Пыхтин неожиданный вопрос. |