Книга Охота на волков, страница 183 – Валерий Поволяев

– Мама моя, а вам-то я чем не угодила? Тем, что пиво не разбавляю?

– Да нет, нет, тетя Валя, – Григоров прижал руку к груди, прося извинения, лицо у него приняло протокольное выражение, – никаких вопросов по работе и тем более – претензий к вам нет. Наоборот, все довольны, в округе только и говорят: у Валентины Юрьевны Агафоновой – самое лучшее пиво.

Густые щетки-брови у тети Вали удивленно полезли вверх, она насмешливо хмыкнула в кулак:

– Так уж и в округе!

– Да, во всей округе, – подтвердил Григоров. – У Валентины Юрьевны, говорят, пиво – во! – Шуня показал продавщице большой палец.

– Не загибай, парень! Меня по имени-отчеству только дома знают, да еще у вас в милиции, больше нигде.

– Еще в военкомате. – Шуня немедленно расплылся в улыбке.

– Ну, может, еще в военкомате, – неохотно согласилась тетя Валя, – там положено знать фронтовиков по именам и отчествам. А теперь прекрати темнить и ходить вокруг да около, выкладывай, чего тебе надо? – Бабуля грозно сомкнула брови в одну мохнатую щетку, которой впору было не только сапоги чистить, но и лошадей и слонов. – Ну!

– Помощь ваша нужна, тетя Валя. – Шуня вздохнул.

– Я это поняла. Не вздыхай, как девица красная, не тебя в кусты волокут, а ее.

– Неподалеку от вашего пивного… павильона, – Григоров хотел сказать «ларька», но вовремя ухватил себя за язык, притормозил и произнес «павильон» – очень приличное слово, – располагается отдельный саперный батальон…

– Знаю! – рявкнула старуха. – Дальше!

– Там были убиты два прапорщика…

– Я-то тут при чем? – не выдержав, вновь рявкнула старуха.

– Мы ищем убийц, – терпеливо, не меняя ровного благожелательного тона, продолжал Григоров. – Прапорщики эти были, сказывают, большими любителями пива. А раз это так, то они явно наведывались и к вам.

– Фото есть?

– Есть.

– Покажь.

Шуня достал из кармана несколько снимков. На двух прапорщики были сняты в парадной форме, при медалях, с застывшими деревянными лицами, словно бы боялись спугнуть фотографа, на одной карточке их также щелкнули вдвоем, в походной пятнистой форме, с рюкзаками, перекинутыми через плечо, будто прапорщики собрались в дальнюю дорогу, а на самом деле – приготовились стащить со склада очередную порцию добра…

– Их я знаю, – рявкнула тетя Валя, – бывали у меня! – В следующий миг она неожиданно умолкла, словно бы обо что-то споткнулась, брови у нее жалобно полезли вверх, и старуха приложила ладонь ко рту, скорбно и мудро поглядела на Григорова, спросила шепотом: – Это…их?

По лицу старшего лейтенанта проскользила тень, он нехотя наклонил голову:

– Их.

– Вай-вай-вай! – шепотом запричитала старуха, в горле у нее что-то забулькало, заскрипело ржаво, она часто заморгала увлажнившимися глазами.

– Теперь вот… ищем. – Григоров вздохнул, щелкнул ногтем по верхней фотокарточке, где был изображен довольный жизнью сытый человек, которого не коснулись ни перестройки, ни перестрелки. – Это прапорщик Петров Семен Егорович.

– Так-так-так, – задумалась тетя Валя, притиснула к подбородку корявый, с разрубленным ногтем палец, – так-так-так. Сейчас я вспомню, с кем эти прапоры вожжались тут… Так-так-так!

У павильона той порой появились два новых клиента – вынырнули из кустов, где пролегала малоприметная тропка, по которой люди ходили редко, – один высокий, похожий на популярного баскетболиста Арвидаса Собониса, рукастый, ногастый, с тяжелым подбородком, рассеченным посередине ямочкой парень, другой – маленький, юркий, словно блоха, этакий карманный гном, находившийся в услужении у большого человека.