Книга Охота на волков, страница 129 – Валерий Поволяев

– Своей крови не боишься?

– Боюсь. Но меньше, чем чужой, – призналась Лизка.

– Сигнализация в кассе есть?

– Есть, но плохонькая.

– Кнопка, педаль?

– Кнопка. Под коленом у кассирши. Черненькая такая кнопочка, похожая на рыбий глаз.

– Кассирша достает ее коленом легко?

– В том-то и дело, что нет. Кнопка расположена высоко, а наша кассирша Нинель Ивановна – коротконожка. Ей для этого надо встать в полный рост и только потом ткнуть кнопку коленом… Иначе она не достанет.

– Очень ценное наблюдение. Молодец, Элизабетт, – похвалил Пыхтин. – Сама подсмотрела?

– Куда мне, – Лизка огорченно помотала ладонью, – Нинель Ивановна пожаловалась.

– Все равно молодец! Ты даже не представляешь, какой ты молодец!

– А-а-а, – вяло и сыто протянула Лизка, – все это пустое. Ни на что такое я не способна. И ты, по-моему, тоже.

– Как сказать, – Пыхтин засмеялся. – Раз уж разговор у нас такой откровенный пошел, я могу, если хочешь, в палатку сбегать, купить чего-нибудь жидкого?

– Жидкого, но крепкого.

– Естественно. Чего хочешь? Коньяк, виски, водка, джин?

– Гульнуть, что ли? – вопросительно проговорила Лизка, вздохнула, – словно бы не замечая Пыхтина, она начала разговаривать сама с собою. Взяла одну пустую банку из-под пива, сдавила своими ладошками. Банка с хрустом сплющилась – ладошки оказались крепкими. – Или не гулять?

– Гульнуть, – сказал Пыхтин.

– Ведь голова потом будет болеть. И кое-что еще.

– Ну, насчет кое-чего еще – вовсе не обязательно.

– Ты что… это самое? – Лизка показала Пыхтину согнутый крючком палец. – Червячок умер?

– Нет, не умер, – Пыхтин отрицательно покачал головой, – еще далеко не умер.

То, что в других устах могло звучать пошло, сально, скабрёзно, у Лизки звучало совсем не сально, скорее, даже наоборот, – звучало, как нечто обыденное, бытовое, почти лишенное каких-либо красок.

– Значит, будет болеть, – убежденно произнесла Лизка, огладила свои коленки, – и ноги будут болеть. Охо-хо, долюшка наша женская…Не приведи Господь вам, мужикам, хоть раз примерить ее на себя.

– Не надо, Элизабетт. – Пыхтин предупреждающе поднял руку. – У нас своя доля… Каждому – свое.

– Ага, как у Гитлера… Ладно, гулять так гулять. Купи коньяка, – попросила Лизка, – только смотри, чтобы тебе клопомора не подсунули. Не то эти новые русские все могут.

– Ну, меня они вряд ли обманут, все-таки я здесь живу. Могу в любой момент объявиться и наказать.

– Мм-угу, – произнесла Лизка и подтянула к себе ноги, обхватила их руками. Пожаловалась: – Что-то со мной происходит, а что именно – понять не могу. Ноги – чужие, руки – чужие, все – чужое.

– Это от пива. Пиво было крепкое.

– Не-а, – мотнула головой Лизка, – пиво здесь ни при чем. Слушай, а я все это, – она обвела пальцем кухню, – не могла во сне видеть?

– Во сне? Вряд ли.

– Тогда я не знаю, что со мной происходит. – Лизка уткнулась подбородком в колени, на лице ее появилось горестное выражение.

Пыхтин отсутствовал недолго – через десять минут он вернулся. Лизка продолжала сидеть в прежней позе, с прежним горестным выражением на лице. Глаза ее были закрыты.

– Что с тобой? – спросил Пыхтин обеспокоенно, поставил на стол бутылку греческого коньяка «Арго».

– Думаю, – ответила Лизка, не открывая глаз. – Думаю, откуда я тебя знаю. Теперь могу сказать точно – я тебя видела во сне. Во сне. И знаешь, когда это было?