Онлайн книга «Охота на волков»
|
– Как-нибудь о деньгах мы с тобою поговорим отдельно. – Не надо откладывать на завтра то, чего можно съесть сегодня. – Ах, Элизабетт, Элизабетт, и чего ты не родилась мужчиной? – Мне хорошо быть и женщиной. – Лизка фыркнула, некрасивое конопатое лицо ее потемнело – видать, Пыхтин попал в точку, – с независимым видом помотала перед собой ладонью и по-цыпушечьи аккуратно взяла из горки куриных булдыжек еще одну, произнесла жалобно: – Вкусно! Она хотела бы остановиться, оторваться от еды, но не могла. – Ешь, ешь, – сказал Пыхтин. Он раздумывал. План предусматривал постепенную разработку Лизы Фирсовой – не сразу, не в один день, а в три-четыре приема, но он чувствовал, что все переговоры с этим колобком можно провести в один присест, прямо за этой кучей копченых куриных ног и тем закончить «торжественную часть». Лизка не из тех людей, кто незамедлительно побежит в милицию выдавать его. И вместе с тем что-то останавливало Пыхтина. Ведь если Лизка откажется или даже просто начнет мяться, он должен будет убить ее. Прямо здесь, в квартире. А убивать Лизу Фирсову ему было жаль. – О чем думаешь? – громко перекусив крепкими зубами куриную кость, спросила Лизка. Она вообще обладала способностью задавать неожиданные вопросы. Взялась пальцами за одно ухо, проверяя, на месте ли находится дешевенькая, с блеклой голубой стекляшкой клипса, потом потянулась к другому уху, помяла его. – О тебе думаю, – не стал врать Пыхтин. – Ну-у? – В глазах Лизки возникло новое выражение, она наморщила небольшой упрямый лоб, вздохнула облегченно: клипсы были на месте. – Хорошее думаешь или плохое? – Не знаю, – признался Пыхтин. – Очень верно ответил, – сказала Лизка. – Если бы ты сказал: «Хорошее», я бы тебе не поверила. Если б сказал: «Плохое»… тоже бы не поверила. – Ишь, какая ты сложная девица! – поддел ее Пыхтин. – А простым ныне бывает только навоз на огороде… Взяли охапку сена, пропустили через корову, получили полкилограмма навоза. – На навозе вырастили сено… – И снова пропустили через корову, в результате – опять навоз. А в моем навозе иногда попадается щетина, которую можно превратить в золото. – По Ильфу и Петрову? Хорошая философия! – Другой нет. Нас этому научили новые русские. Господин Горбачев, первый и последний президент СССР, ни дна ему ни покрышки. – Он-то чем тебе насолил? – Не мне насолил – стране! Кости этого человека, когда он окочурится, выкопают из могилы и развесят по осинам. – А если осин около его могилы не найдется? – Посадят. А потом у могил таких людей осины вырастают всегда. Это правило не имеет исключений. – Чего тебе дался этот пятнистый? Ты же его даже живьем никогда не видела. – Еще как видела. Когда была вот такой, – Лизка ладонью придавила воздух, показывая, какой она была, – за одним столом сидела. Не знала, с кем я сижу, не то бы плюнула ему в суп. – Как же это тебя угораздило за один стол с пятнистым? – А у меня дядя был первым секретарем райкома партии в Ставропольском крае, так что сам понимаешь, – Лизка сделала пренебрежительный жест, – он к дяде иногда заезжал, щи за столом хлебал. Ну и я там иногда оказывалась. Вообще-то, меня рвет от этого человека. – Меня тоже, – подумав, признался Пыхтин. – Поборами занимался… – А все говорили – бессребреник, бессребреник… – Бессребреник, когда в чужой карман, а когда в свой – еще какой сребреник. Дядя рассказывал, что пятнистый иногда собирал плюнумы в крайкоме… |