Книга Мутные воды, страница 77 – Дженнифер Мурхэд

Я пытаюсь убедить себя, что в порядке. Рита просто надеется раскрутить эту сенсацию еще больше, но я не намерена ей в этом помогать. Я перебираю немаркированные кассеты и просматриваю еще одну. Она так сильно испорчена, что я не могу разобрать, что на ней записано. Я кладу ее в стопку, которую мысленно отметила как «возможно».

За окнами уже темно. Я просматриваю еще несколько немаркированных кассет и откладываю в сторону. Беру очередную и вставляю в видеомагнитофон. Опять мыльный сериал. Кассета за кассетой, глоток за глотком, шаг за шагом – я действую уже автоматически, и моя тревога сменяется сомнением. Что, если ту самуюкассету каким-то образом отделили от остальных и выбросили? Что, если я затеяла все это напрасно?

Я включаю следующую пленку. Действие на экране телевизора переносится в больницу. Мне следует извлечь кассету, но выпитое вино заставляет мои веки тяжелеть. Я слышу перестук каблуков. Кто-то ругается. Или это просто звуки у меня в голове? Я зеваю. На минутку закрываю глаза. Только на минутку.

Я просыпаюсь с резкой болью в шее. Экран телевизора темен. Я разминаю шею, смотрю на телефон. Четыре часа утра. Я приподнимаюсь и опрокидываю пустую бутылку из-под вина, стоящую рядом. «Черт!» Я встаю, бреду на кухню, завариваю кофе, потом снова усаживаюсь перед телевизором.

Кофе начинает действовать уже после того, как я просматриваю пять или шесть очередных кассет. Вставив следующую, я ожидаю увидеть на экране знакомых актеров, однако в кадре появляется нечто новое. Сердце бешено колотится у меня в груди. На экране что-то мелькает. Никакого сияющего синевой земного шара. Никакой закадровой музыки восьмидесятых годов. Вместо этого появляется мутное, пятнистое черно-белое изображение. Я делаю вдох и подаюсь ближе к экрану. Несмотря на зернистость изображения, я точно могу сказать, что на записи отображается парковка, длинные тени тянутся позади стоящих на ней машин.

Черт возьми!

Я прикасаюсь к экрану пальцем, почти ожидая, что он ударит меня статикой – или я его. Адреналин гудит в моих жилах подобно электричеству. Я неотрывно смотрю в телевизор, пока машины одна за другой не уезжают прочь из кадра. День сменяется ночью. Изображение на записи становится темным, но задняя часть стоянки освещена огромными галогеновыми фонарями, направленными на парковочные места. Наверное, скоро на одно из этих мест въедет мамина машина.

Я грызу ногти. Минуты складываются в часы, но я отказываюсь перематывать запись вперед. Я не хочу ничего пропустить, не хочу рисковать испортить старую кассету. Затем я замечаю движение на краю размытого кадра. На стоянку влетает машина. Я подаюсь еще ближе к экрану.

Изображение, конечно, черно-белое, но ярко-красный цвет кабриолета – похожий на цвет яблочного леденца – запечатлелся в моей памяти. С водительского сиденья выскакивает женщина, а с пассажирской стороны выходит мужчина в ковбойской шляпе. На миг я перестаю дышать – а потом дыхание учащается вдвое. Пара идет вокруг здания к входной двери. Хотя я не могу разглядеть лиц, я сразу узнаю кокетливую походку мамы. А ковбойская шляпа позволяет мне понять, кто этот мужчина. Ее босс. Я перевожу взгляд на машину, которая наискосок припаркована на стоянке, и понимаю, что Мейбри так и осталась на узком заднем сиденье.