Книга Мутные воды, страница 75 – Дженнифер Мурхэд

Мама молчит.

Ноги у меня подкашиваются, я смотрю на свои оранжевые резиновые сапоги и отчаянно мечтаю о волшебных серебряных башмачках – но не для того, чтобы вернуться домой, а для того, чтобы возвратиться в прошлое. Но я понимаю, насколько по-детски желать подобного. Теперь я могу сделать выбор, который искупит то, что я совершила тогда.

– И это правда. Я не лгу. Говорю тебе, я не лгу. Я не лгу.

Она лжет.

– Что на той записи с камер видеонаблюдения, мама?

– Какая запись с камер видеонаблюдения?

– Ты не единственная, кто в ту ночь украл кое-что из офиса.

– Послушай, я ничего не знаю ни о каких записях с камер видеонаблюдения. Я знаю только, что сделала то, что должна была сделать.

Ее голос вдруг начинает звучать так, словно она стала на пару десятков лет моложе. В нем слышится отголосок того бесстрашного огня, который когда-то пылал у нее в душе. В иных обстоятельствах эта возрожденная энергия вселила бы в меня надежду. Вместо этого она заставляет мою кровь закипать в жилах.

– Что это значит?

– Это значит… не твое дело.

– В высшей степени мое – ведь это ты меня в него впутала. Что насчет твоего тогдашнего босса?

– А что насчет него?

– Где он?

– Понятия не имею, где этот мерзавец.

– Как его имя?

– Не помню.

И это ложь номер три.

До меня доносится шум с заднего двора. Под шинами грузового автомобиля хрустят ракушки на подъездной дорожке. Я хочу спросить у мамы, почему полицейский интересовался содержимым багажника кабриолета, – но не спрашиваю. Не хочу выслушивать еще одно вранье.

– Мама, мне нужно идти. Но мы еще вернемся к этому разговору.

Я вешаю трубку и бегу обратно в дом, через кухню, по коридору к парадной двери. Едва открыв ее, я вижу отъезжающий курьерский грузовик, а у моих ног на крыльце лежит большая коробка, завернутая в коричневую бумагу.

Вернувшись на кухню, я беру не кружку с кофе, а стеклянный бокал и бутылку вина, купленную в «Sack and Save». Пить посреди дня – не лучшая идея, но иногда приходится делать исключения. Наверху я ставлю бутылку и бокал рядом с коробкой из доставки и телевизором, который принесла сюда заранее. Пальцы зудят от нетерпения, когда я включаю телевизор в розетку. Усевшись перед ним на пол, я вскрываю коробку. Разъемы на видеомагнитофоне и кабелях четко промаркированы, и подключение их к задней панели телевизора занимает меньше времени, чем я ожидала. «Пожалуйста, пусть всё заработает!» Затаив дыхание, я нажимаю кнопку питания видеомагнитофона.

Загорается зеленый индикатор. Я чуть слышно ахаю, не в силах поверить в происходящее. Включив телевизор, я беру одну из подписанных кассет – для проверки. На этикетке красуется выцветшая корявая надпись черным фломастером – «Как вращается мир». Мыльные оперы были солнцем маминой вселенной. Вымышленные проблемы персонажей занимали ее куда больше, чем собственные, реальные. Наверное, это было даже мило. Когда я училась в начальной школе, девочки на переменах играли в Золушку и Белоснежку, но для меня «Дисней» был чем-то совершенно чуждым. Спутниками моих детских лет были отнюдь не принцы и принцессы. Я росла на сценах с Люсиндой Уолш, Холденом Снайдером и доктором Бобом Хьюзом. Мужчины в этом экранном мире изменяли, лгали и получали пощечины, а не целовали нежных прекрасных дев, чтобы разбудить от колдовского сна.