Книга Мутные воды, страница 72 – Дженнифер Мурхэд

Я думаю о видеокассете с записью.

– О чем ты говоришь?

– Иду! – кричит он кому-то в сторону, потом снова обращается ко мне: – Я говорю о багажнике машины, принадлежавшей твоей матери.

Земля уходит у меня из-под ног. Под кожей разливается жар. Что сказал Рэймонд на штрафной стоянке? «Должно быть, они нашли что-то хорошее». Я отвечаю с дрожью в голосе:

– Понятия не имею, о чем ты говоришь. Я ничего не знаю относительно багажника.

– Господи, да иду я уже, иду! – снова кричит Трэвис. Затем говорит в трубку: – Нам придется обсудить это позже.

Он завершает звонок, а я остаюсь стоять, ошеломленная, лишенная дара речи.

Почувствовав на плече чью-то руку, я вздрагиваю.

– У тебя все в порядке? – спрашивает Эрмина.

– Не знаю, – отвечаю я.

– Тебе чем-нибудь помочь?

Я качаю головой.

– Нет. Ничего не нужно.

Я иду к выходу, Эрмина следует за мной. В дверь входит мужчина в ковбойской шляпе, и Эрмина провожает его взглядом, когда он проходит мимо нас. Когда она снова смотрит на меня, я вижу блеск в ее глазах.

– Теперь я вспоминаю того типа, о котором ты спрашивала первым делом.

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что она имеет в виду босса моей матери. Такое впечатление, что мы говорили о нем несколько дней назад, а не за полчаса до настоящего момента.

Эрмина продолжает:

– Он носил большую черную ковбойскую шляпу. Водил какую-то здоровенную машину. Тусовался с твоей мамой. – Она прищуривается и несколько секунд смотрит куда-то в сторону. – Если хорошенько припомнить, этот тип просто взял и исчез куда-то.

Я останавливаю машину на подъездной дорожке Тенистого Утеса, взбегаю на крыльцо, отпираю входную дверь и поднимаюсь по внутренней лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

Коробки так и стояли там, где я их оставила, – в спальне. Я хватаю ту, где нашла ковбойскую шляпу, которая, как я полагала, принадлежала маме. Перед моим мысленным взором встает ее образ в ту давнюю ночь. Вот она лежит в постели, глаз у нее заплыл огромным синяком. Во рту у нее сигарета. На голове – черная ковбойская шляпа.

Я рывком открываю коробку и роюсь в затхлой одежде. Шляпа все еще там. Дрожащей рукой я достаю ее и рассматриваю сгнившую ленту на тулье. За ленту засунута сушеная погремушка с хвоста гремучей змеи. Я переворачиваю шляпу и внимательно рассматриваю изнутри. Ни имени, ни названия фабрики-производителя. Только гниль и плесень. Я бросаю ее обратно в коробку.

Во рту у меня сухо. Я бреду в ванную, откручиваю кран и пью прямо из ладони. Затем плещу водой в лицо, снимаю с крючка полотенце и промокаю щеки. Глядя на свое отражение, я вспоминаю, как вернулась в дом, избавившись от машины, и обнаружила Мейбри в ванне. Горячая вода исходила паром. Глаза у Мейбри были красные и опухшие, словно она плакала.

Я закутала ее в теплое полотенце.

– Мейбри, расскажи, что случилось.

– Я не хотела этого…

– Чего не хотела?

Она приоткрыла ротик, собираясь ответить, но произнесла одно-единственное слово:

– Окра…

Много лет назад я условилась с Мейбри о кодовом слове – Кристаль Линн о нем не знала. Всякий раз, когда Мейбри отчего-то становилось страшно, она могла сказать это слово, и тогда я уводила ее прочь из дома. Это был наш секрет. Не то чтобы нам вообще нужно было кодовое слово. Мейбри могла бы просто сказать, что боится… но я подумала, что такой пароль – хитрый способ скрыть от мамы наш страх передмамой. Это было то самое слово, которое почудилось мне во время прямого эфира «Форт-Уэрт лайв».