Книга Мутные воды, страница 18 – Дженнифер Мурхэд

Наступает пауза, и я слышу, как она что-то пьет. Несомненно, у нее в руках тоже бокал с вином.

Я делаю еще один глоток.

– Все будет хорошо, – говорю я, но мои слова звучат неубедительно даже для меня самой. Потому что я кое о чем умалчиваю: хотя моя лицензия в безопасности, мне все равно нужно быть очень осторожной, когда дело доходит до суда общественного мнения. В моей области этические нормы выше, чем в других. Тот факт, что я когда-то спала со своим научным руководителем, не прибавит мне авторитета. Если это станет достоянием общественности, ничего хорошего не будет. Ни для меня, ни для Кристофера.

– Когда ты возвращаешься домой? – спрашивает Эми.

– Через пару дней. – Теперь уже вздыхаю я. – Чтобы успеть вовремя и попасть на передачу «Доброе утро, Америка». – Эми хмыкает. – Что такое?

– Они отменили этот выпуск.

Я вижу, как опрокидывается первая костяшка домино в длинной веренице. Мое молчание говорит само за себя.

– Уилла… – Эми откашливается. – Они сказали, что у них возникли проблемы с расписанием. Только и всего. Мы перенесем встречу.

Я выдыхаю и допиваю второй бокал теплого вина.

– Прости меня за все это. Я чувствую себя идиоткой.

– Ты всего лишь человек, Уилла. И не извиняйся за это.

Я киваю. Даже не видя меня, Эми понимает.

– Все будет хорошо, – говорит она, повторяя мои собственные слова.

У меня нет сил спорить и доказывать. Я желаю ей спокойной ночи. Говорю, что она моя лучшая в мире подруга. И вешаю трубку.

Вернувшись на второй этаж, я беру свою дорожную сумку и заглядываю в оставшиеся три комнаты. Они пусты, за исключением последней. Той, которую когда-то делили мы с Мейбри. Две односпальные кровати пусты, только на одной из них лежит комплект аккуратно сложенного постельного белья. Знал ли адвокат, что именно в этой комнате я когда-то останавливалась? Откуда он мог знать? Более чем вероятно, что эта комната была выбрана просто по размеру имеющихся в наличии простыней.

Как и в прихожей, в этой комнате живет мамин голос. В последнее наше лето она вошла сюда с широкой улыбкой на лице. «Разве здесь не здорово? У нас будет самое лучшее лето в жизни. Кто знает, что произойдет?» Кружась по комнате с широко раскинутыми руками, она подошла к Мейбри и подхватила ее на руки. Стала кружить ее, то приподнимая, то опуская, сделала «фр-р-р» ей в шею, а Мейбри визжала от смеха. Затем мама задорно исполнила песню «Все мои бывшие живут в Техасе», топая ногами в такт мелодии, покачивая бедрами и вовлекая в танец Мейбри. Я смотрела и надеялась, что такое мамино настроение сохранится до конца лета, но в нашей семье надеяться на что-либо было опасно. Да и мама никогда еще не пребывала в хорошем настроении три месяца подряд. И все же, вдруг?.. Мне было почти семнадцать, и я знала, что никаких «вдруг» не бывает. Мейбри было двенадцать, и она этого не знала. Но мамин смех, блеск в глазах и дикие возгласы радости были заразительны, и вскоре я уже отстукивала мелодию ногами, а потом начала танцевать вместе с ними, кружась по комнате и смеясь, как будто верила, что все будет хорошо.

Изнеможение накрывает меня с головой. Я стаскиваю туфли и раскрываю свою дорожную сумку. Может быть, следовало бы распаковать ее, но как долго я планирую здесь находиться? Доставать вещи может быть слишком хлопотно. Я застилаю кровать, переодеваюсь и забираюсь под простыни.