Книга Мутные воды, страница 21 – Дженнифер Мурхэд

Я наливаю воду в кофеварку и щедро насыпаю туда кофе из пакета. Нахожу кофейную чашку и ставлю ее на столешницу, сделанную из массива дерева, – мой дизайнер интерьеров одобрила бы это, в отличие от столешниц из искусственного мрамора, которые я выбрала для своей домашней кухни. «На них слишком легко остаются царапины», – заметила она. «Ничего страшного, – ответила я. – Мне нравятся царапины».

В вене на внутренней стороне моего предплечья, возле самого сгиба локтя, начинает пульсировать боль. Рядом с маленькой татуировкой – пять лет назад мне показалось отличной идеей набить этот рисунок. Эми сделала себе такой же. Это спонтанное решение пришло нам в голову, когда мы проходили мимо тату-салона в Дип Эллуме[8]после концерта. Мы выбрали сердечки. Символ любви к нашим родным и близким… которых иногда невероятно трудно любить. Я осторожно тру татуировку. Эми не знала, что скрывается под этим сердечком. Шрамы, оставшиеся от того времени, когда я не любила себя.

Я не жду, пока кофе закончит капать, – нажав кнопку, я наливаю порцию в чашку, а затем сажусь за стол с телефоном. Перед сном я отключила уведомления и теперь вижу сообщение от Эми, отправленное час назад. Я смотрю на время отправки. Что же такого важного она могла написать в шесть утра? Я открываю сообщение.

Она это серьезно? Мне казалось, она должна знать меня лучше. Я открываю «Твиттер», просматриваю все упоминания обо мне и сразу нахожу это. Первая жена Кристофера перепостила вчерашний твит моей бывшей соученицы, а также ролик из «Форт-Уэрт лайв». Под ним она написала: «Вот как выглядит разлучница». Под постом сотни комментариев.

Смущенный смайлик, смеющийся смайлик, смайлик с изображением пламени. Люди могут говорить всё, что им в голову взбредет, скрывая свое лицо по ту сторону экрана.

Детство, проведенное с такой матерью, как Кристаль Линн, и те девять лет, пока я вкалывала, чтобы получить высшее образование без поддержки со стороны родных, позволили мне нарастить толстую кожу, но эти комментарии находят способ пробить мою броню. И в некотором смысле это даже приятно. Боль – это нечто понятное. Но не слово «разлучница».

Я продолжаю листать ленту и вижу ее второй твит, в котором она заявляет, будто мы с Кристофером состояли в незаконной связи, пока он был еще женат на ней.

– Чушь собачья! – кричу я, и голос мой отдается в пустой кухне. И тут я вижу ее последний твит. У меня так дрожат руки, что я чуть не роняю телефон.

В желудке у меня бурлит кислота. Дыхание становится частым и поверхностным. Я нахожу в списке контактов номер Эми и пытаюсь на него позвонить. Звонок переходит прямо на автоответчик. Тогда я отправляю ей сообщение:

Я допиваю кофе, уговаривая себя не отвечать на этот безумный твит, твержу себе, что такая реакция лишь привлечет внимание к тому, от чего я хочу уйти. Но все же в какой-то момент мне придется отреагировать. Я не могу учить людей тому, как бороться с травлей, и при этом не справляться с собственными проблемами.