Книга Убийство перед вечерней, страница 90 – Ричард Коулз

– Наша национальная кухня, конечно, очень близка по духу Церкви Англии – любит тему тлена, – заметил Дэниел, все еще думая о похоронах.

– Да, конечно. Но ты всегда ее любил, Дэн. Даже когда ты был совсем ребенком, я могла не волноваться, что ты станешь воротить нос от почек, мозгов или фазанов. Ты всегда любил потроха, лежалые продукты, которые уже начали портиться. Ты просто создан для всего такого. Иногда я думаю, что, сложись иначе, ты мог бы стать детективом – вынюхивал бы, как собака, где что подгнило. Да и в тебе, Тео, это есть: ты же всегда стараешься докопаться до самой сути. Любой ценой.

– Интересно, откуда это у нас?

– Не от меня. Я скорее пройду мимо, пусть себе гниет.

Они продолжили ужин в молчании. Дэниел думал о Космо и Хильде, которые свернулись в своей корзинке у плиты. Их страсть к запахам, даже самым мерзким и отвратительным, была всеобъемлющей. Иногда он наблюдал, как они вдруг принимаются что-нибудь нюхать, не так, как нюхает парфюмер, смакуя тонкий аромат, но вовлекаясь в этот процесс всем телом, словно внутри вытянутых туловищ у каждого было спрятано по пылесосу: раздув ноздри, они всасывали в себя запахи, после чего маленький мозг каждого, работая почти во всю свою мощность, обрабатывал эту информацию. Если таксы что-то учуяли, их уже ничто не могло отвлечь: иногда Космо и Хильда неожиданно срывались с места и бросались куда-то, как гончие за зайцем, а иногда в экстазе принимались валяться в чем-то вонючем, не обращая внимания на окрики Дэниела. Мир был для них огромной кладовой запахов, и они исследовали его в первую очередь с помощью обоняния и лишь потом с помощью зрения и слуха. Не потому ли, задумался Дэниел, собаки и вызывали у него такой восторг.

На десерт Одри ела йогурт из маленького пластикового стаканчика для пудинга. Дэниел, не любивший сладкое, обошелся без десерта. Тео допил бутылку «Кот-дю-Рон», которую сам привез и уже опустошил прежде на две трети. Потом они прибрались. Одри мыла посуду, Дэниел вытирал ее, а Тео ставил на место – так у них повелось еще в ту пору, когда они были детьми.

– Ваш прадедушка, – вдруг непонятно с чего сказала Одри, – умер, когда ему не было и пятидесяти, оставив вашу прабабушку одну с тринадцатью детьми. Как вы думаете, от чего он умер?

– От алкоголизма? – спросил Тео.

– Почему ты так решил?

Тео пожал плечами.

– Так часто бывает.

– Да, ты прав, он был алкоголиком, но убило его не это.

– А что?

– Лечение от алкоголизма. Отец отправил его в деревенскую психушку, а там практиковали что-то вроде гидротерапии. Пациентов – точнее сказать, узников – раздевали догола, заводили в покрытую плиткой комнату с покатым полом и водостоком и там обрызгивали, окатывали, поливали из шланга водой. Не знаю зачем. Но для такого человека, как твой прадед, уже разрушенного алкоголем, вероятно, в отсутствие спиртного страдавшего от жестокого абстинентного синдрома, для него подвергнуться этому, с позволения сказать, лечению было уже слишком. Он не выдержал и умер.

– Но почему они вообще думали, что так можно вылечить кого-то от алкоголизма? – спросил Дэниел.

– Может, они думали, что алкоголизм – это грех, и таким образом пытались его смыть? Это больше по твоей части. Но какая жестокость! И не только по отношению к нему – подумать только о его жене и детях. И какой позор. А надо понимать, как люди в те времена боялись позора.