Книга Убийство перед вечерней, страница 8 – Ричард Коулз

– Батюшки, – сказала она, – ну и развлечения в «Высоком кустарнике» [22]!

Вместо того чтобы, как обычно, эпатировать публику, Алекс первым поспешил сменить тему: он явно смутился, и в лицо ему бросилась краска.

– Как поживают ваши собаки? – вежливо спросил он. – Вы взяли их с собой?

– Нет, они дома. Боюсь, они могли бы повредить культурному наследию.

Одри вспомнила, как однажды, оказавшись в салоне, Космо поднял заднюю ногу и пометил край персидского ковра – столь старинного и столь ценного, что поморщился даже Бернард.

– О да, культурное наследие – ужасно хрупкая вещь, – сказал Алекс. – Особенно в нашем доме. Одному Богу известно, сколько фарфора династии Мин мы перебили за все эти годы. – Он посмотрел на Гонорию.

Одри улыбнулась. Через его плечо она видела, что Дэниел разговаривает с Бернардом и Энтони Боунессом, и догадывалась, что они тоже беседуют о фарфоре.

– Простите, Алекс, мне нужно поговорить с вашим отцом. Вы позволите?

– Конечно.

Одри осторожно прошла по потертому ковру, неся чашку с блюдцем.

– Еще чаю, Одри? – спросил Бернард. – Боюсь только, теперь он заварился слишком крепко.

Чайник из нержавейки, неспособный попасть струей в чашку (зачем вообще нужен чайник, из которого не нальешь чаю, подумала Одри), грелся на электрической плитке, стоявшей на прелестном буфете.

– Я хотела узнать, что вы думаете об истории с туалетом, – сказала Одри.

– Мы как раз об этом говорили, – сказал Бернард. – Вас не удивила реакция прихожан?

– Если честно, нет, – сказала Одри. – Есть вещи, о которых не стоит говорить с кафедры. Ничего не имею против Самсона, убившего людей ослиной челюстью [23], или кампании за ядерное разоружение, но вот про физиологию лучше не надо. Дэниел, помнишь, ты читал проповедь о кровоточивой женщине? Вполне подходящая тема для проповеди, но когда ты сказал, что на самом деле у нее не прекращалась менструация, все содрогнулись.

Дэниел вздохнул.

– Я и забыл. Но это же так глупо. А что, по-твоему, имелось в виду в Евангелии?

– Ну, не знаю, – сказал Бернард. – Как по мне, туалет в церкви – это хорошая идея. Если бы сегодня ее не приняли в штыки, я бы сейчас же выписал вам чек. Мне хочется думать, что прихожане будут с благодарностью вспоминать меня, облегчаясь во время вашей проповеди. Но сначала надо, чтобы конфликт утих.

– Дэниел, – сказал Энтони, – я тут нашел в архиве Чемптонского благотворительного общества прелюбопытный документ.

Хотя Энтони и был уже немолод, своими очками слегка набекрень, которые он никогда не поправлял, и детской страстью к разгадыванию тайн он до сих пор напоминал школьника-заучку и потому раздражал Одри.

– Про «зал Тайного совета»? – спросила она.

– А-а-а, – расстроенно протянул Энтони, – вам уже рассказали.

– Да, Гонория упомянула.

– Что ж, похоже, нынешний спор о туалете – не первый в истории Чемптона. В 1820-х один из ваших предшественников, каноник Сегрейв-старший, устроил тут страшный переполох.

Каноник Сегрейв-старший, кузен тогдашнего лорда де Флореса, был отцом каноника Сегрейва-младшего, своего преемника. В общей сложности они пробыли чемптонскими настоятелями сто один год.

– Он в те годы еще кипел энергией и решил ввести в приходе санитарные нормы и оборудовать удобства. Однако лорд де Флорес, попечитель, не оценил затеи. Он считал, что это праздная причуда, от которой люди того и гляди разленятся.