Книга Убийство перед вечерней, страница 34 – Ричард Коулз

Обрывки этого разговора долетели до Нормана Стейвли, пока он шел в парадную спальню, по пути разминувшись с Дорой.

– Что случилось? – спросил он у Дот, когда группа экскурсантов побрела в портретную галерею.

– Ты же знаешь этих сестер Грымз, им только дай позубоскалить. Она тут оскорбляла меня, прошлась насчет моей матери. Прямо у всех на виду.

Норман покачал головой.

– Я хотел спросить, не нужно ли тебя заменить.

– Перерыв был бы очень кстати. Он еще не скоро?

– Через час. Но я могу подменить тебя минут на десять: в зале все равно дежурят Маргарет и Дэниел.

– Хорошо, спасибо, дорогой.

И Дот выскользнула из парадной спальни – если только этот глагол уместен по отношению к женщине с ее комплекцией. Мать ее была худощавой – возможно, благодаря генам, а возможно, подавленный гнев заставлял ее организм сжигать те немногие калории, которые она получала. Как бы то ни было, Дот эти гены не передались, и, достигнув средних лет, она раздалась. Норман тоже располнел: живот его уже вываливался из ремня и свешивался так низко, что когда он, раздевшись в ванной, глядел на свое отражение в зеркале, то самого главного толком уже не видел. С годами он все больше стеснялся собственной наготы – и не только из-за того, что тело его стало хилым и бледным, но и потому, что по-настоящему ощущал себя собой, лишь когда был одет: в смокинг на работе, мантию олдермена на заседаниях совета, в воскресный костюм в церкви. Он не хотел, чтобы ему напоминали о том, кто он без одежды, – «выскочка», как отозвалась о нем некогда предпоследняя леди де Флорес – причем отозвалась весьма громко, явно рассчитывая на то, что он услышит. Но, впрочем, ведь и он знал господские семейные секреты – и Дот знала: их родители служили де Флоресам. Хотя, конечно, это была палка о двух концах. Норман задумался о том, знала ли леди де Флорес его тайну – тайну, которую открыл ему отец незадолго до смерти и которая, подозревал Норман, грузом лежала у того на сердце, противореча официальной истории – что он якобы выбился в люди лишь благодаря силе воли, уму и решительности. Мысль о том, что эту тайну может узнать Дот, была даже ужасней, чем мысль, что Дот увидит его голым. Он застегнул пуговицу на спортивном пиджаке.

Дэниел был в зале. К нему подошла высокая женщина явно с намерением поговорить.

– Здравствуйте, Дэниел, вы меня не помните?

В голове у Дэниела завертелась картотека имен, но он не мог вспомнить эту женщину.

– Я дочь Неда и Джейн, Анджела.

Она протянула ему руку, но, пока он пожимал ее, глядела на него не слишком-то тепло, скорее по-деловому. Она была одета, как заметил про себя Дэниел, немного в стиле Гонории: джинсы, ботинки, свитер под хорошо скроенным пиджаком, шелковый шарф, жемчужные серьги. Лет ей было… сорок пять – пятьдесят? Сложно сказать; у нее явно был хороший парикмахер-колорист, а макияж не прятал возраст, а скорее преподносил его с выгодной стороны.

– Анджела. Вы юрист?

– Да.

– И у вас есть сестра… не юрист?

– Джиллиан. Нет, не юрист. Она пошла по стопам отца. Преподает. Как ваши дела? Папа говорит, у вас тут идет битва за скамьи?

– Ну, не то чтобы битва. Но нам еще предстоит достичь соглашения.

– Если что, Дэниел, я адвокат.

Он улыбнулся.

– Надеюсь, нам никогда не понадобятся ваши услуги.

Она тоже улыбнулась и сказала: