Онлайн книга «Смерть в летнюю ночь»
|
И мы с ним отлично ладили. Все еще погруженная в мечты о том, как моя семья явится целительным бальзамом, который излечит печали княжны Изабеллы, я сошла с дорожки и приблизилась к садовнику, стоящему под тенью кипариса рядом с высокой, аккуратно подстриженной живой изгородью из самшита. – В чем дело, старик? – спросила я. Лохматые брови его тревожно вскинулись вверх. – Госпожа, я осмотрел сломанную ветку орехового дерева. И у меня для вас есть плохая новость. Очень плохая. – Только этого не хватало, – охнула я. Неужели могучее ореховое дерево, по которому лазал в нашей семье каждый ребенок, на котором я знала каждую веточку и провела столько счастливых минут… это дерево сгнило? В этом случае его придется спилить, и с ним уйдут в прошлое семейные традиции и приносившие нам столько радости детские игры. – Неужели наш орех совсем плох? Ничего нельзя сделать? – Почему? Орех в порядке, и ветка, которая сломалась перед вашим окном, еще сто лет бы прожила. Тут другое дело… Какой‐то злодей постарался. Глава 21 Услышав последние слова садовника, я тряхнула головой и восстановила в памяти то, что произошло накануне с Лисандром. – Злодей, говоришь, постарался? Интересно, как? – Кто‐то подпиливал эту ветку по частям, не раз и не два, так что в последнее время она держалась лишь на тоненькой перемычке. Все, кто на нее залезал, подвергали себя опасности. Я прямо оцепенела: мышцы лица отвердели, словно металл, гнев и смятение охватили мою душу, лишив возможности управлять мимикой, и я могла лишь едва шевелить губами. – Откуда ты это знаешь?.. – еле выговорила я. Садовник протянул кусок ветки и дрожащим шишковатым пальцем показал на ней отметины: неровные канавки от пилы, проделанные в нескольких местах, а в одном месте – кусочек ржавого железа, застрявший в древесине. – Тут кто‐то изрядно поработал, – сказал он. – Твоей пилой? – спросила я. – Нет, синьорина. За многолетнюю преданную службу ваш батюшка, синьор Ромео, подарил мне отличную новую пилу. Я это прекрасно знала: сама же подсказала папе сделать садовнику подарок. – Стальная пилит ровнее железной, – продолжал старик, – и зубья у нее не ломаются. Я держу свою пилу в комнате под матрасом, никому не даю ею пользоваться. Кроме меня, к ней никто и пальцем не прикасается. Когда я увидел эту ветку, сразу проверил, на месте ли моя пила. – Садовник говорил медленно, подбирая слова, как человек, который с людьми говорит нечасто. – Оказалась на месте. Не понимаю, кто посмел изуродовать здоровое дерево, которое летом дает нам тень, а осенью приносит орехи! Какой негодяй мог совершить такой поступок, а, синьорина Рози? Точно никто из живущих под этой крышей, Богом клянусь! – Я тебе верю. Мысли путались у меня в голове: ведь подпиленная ветка представляла опасность для сестер с братом… Да и для меня тоже. – Ты можешь сказать, когда ветка была подпилена в последний раз? – Совсем недавно, может, даже вчера. – То есть в тот самый день, когда праздновали мою помолвку… – А еще примерно год назад. – Что-о? – Да-да. А вот этому следу, наверное, уже лет пять. – Что же выходит? Эту ветку давно подпиливали… не один год. Кто же это мог сделать? Я пыталась понять, зачем кому‐то понадобилось вредить моим близким. Или он (или они) делал это просто так, из любви, так сказать, к искусству? |