Книга Смерть в летнюю ночь, страница 61 – Кристина Додд

Брат Лоренцо сунул ей в руки кубок с вином.

Нянюшка залпом выпила вино и вытерла губы рукавом своего серого льняного платья.

– Я услышала об этом на улице. А потом разговаривала с ее слугами. Так что это чистая правда!

Я никогда не видела няньку настолько взбудораженной.

– Нянюшка, успокойся, пожалуйста.

Смочив носовой платок в тазике с водой, где плавали лепестки цветов, я промокнула ее раскрасневшиеся щеки.

– Расскажи нам, что ты слышала?

– Порцию… – нянюшка пошевелила пальцами над головой, пытаясь изобразить нелепый головной убор. – Сегодня утром Порцию… нашли мертвой. Ее отравили!

Я так и застыла с пестиком в руке.

Князь Эскал схватил меня за плечи; видно, думал, я, не выдержав потрясения, упаду в обморок.

А вот за моей спиной действительно рухнуло что‐то тяжелое. В воздух поднялось облачко пыли, на полках зазвенели стеклянные бутылки. Обернувшись, я увидела, что на полу, широко раскинув руки и ноги, лежит бесчувственное тело могучего брата Лоренцо. Я бросилась к нему, пощупала на шее пульс. Монах был живой, но лежал закатив глаза, а дыхания почти не чувствовалось.

– Вина, быстро, – распорядилась я, не заботясь о том, кто станет мой приказ исполнять.

Кубок мне в руку сунула нянька. Мы вместе с князем Эскалом подняли голову брата Лоренцо. Я поднесла вино к носу доброго монаха, и ноздри его затрепетали. Потом дрогнули веки, он открыл глаза и растерянно посмотрел мне в лицо. Тяжело вздохнув, он так быстро сел, что лишь быстрота реакции помогла мне спасти вино у себя в руке. Он перевел взгляд на няньку.

– Порцию… отравили?

– Нет никаких сомнений, – ответила она.

Он положил ладонь на грудь, закрыл глаза и вздохнул.

– У вас что‐то болит? – спросила я.

– Да, но это не та боль, которую лечат снадобьями. А впрочем…

Я уже собиралась было поставить кубок с вином на стол, но брат Лоренцо вырвал его у меня из рук и залпом выпил содержимое.

– Ты что, – ровным голосом спросил его князь, – продал кому‐то яд и теперь боишься, что это им отравили Порцию?

– Нет, мой князь. Я не продаю ядов кому попало, только тем, кто использует его для борьбы с вредителями. – Монах повернулся к нам с нянькой. – Помогите мне подняться, – попросил он.

Мы послушно наклонились, но князь отстранил нас, взял монаха под мышки и рывком поднял на ноги.

Брат Лоренцо еще не совсем твердо держался на ногах и, ухватившись за край прилавка, опустился на табурет, на котором только что сидела нянька.

Князь снова хотел что‐то сказать, но брат Лоренцо остановил его.

– Не спрашивайте. Я монах. И не могу разглашать то, что слышу на исповеди.

Однако князь все не отставал.

– Ты действительно что‐то знаешь?

– Я ничего не знаю точно, а о том, что́ подозреваю, не стоит упоминать.

Видно было, что князь, пользуясь авторитетом правителя города, все же хочет добиться своего. Но против авторитета Господа Бога и Его Церкви средств у него было маловато.

Брат Лоренцо встал с табурета.

– Я помню, Рози, – сказал он, – про выдвинутые против тебя обвинения Порции. Гораздо безопаснее будет, если ты немедленно вернешься к себе, в дом Монтекки.

– Мы отправим ее, как только прибудут мои люди с портшезом, – сказал князь Эскал и повернулся к нянюшке. – Ты поедешь со своей госпожой. Брат Лоренцо прав: обвинения Порции против Рози могут вызвать сплетни, а возможно, и волнения в городе. За занавесками ни один посторонний глаз вас не увидит, доберетесь в комфорте. А если по дороге возникнут неприятности, носильщики вас защитят.