Книга Смерть в летнюю ночь, страница 2 – Кристина Додд

Ему тогда было шестнадцать, а, по моим наблюдениям, шестнадцатилетние мальчики – в массе своей совершенные идиоты, это если сказать мягко. Хотя кто я такая, чтобы об этом судить?

Итак, папа лежал, тесно прижавшись к мертвому телу мамы, когда она пробудилась от сна и увидела рядом с собой возлюбленного супруга. Можете себе представить, как мощно эта сцена выглядела бы на театральных подмостках? Но если нет зрителей, какой смысл принимать картинные позы? Никогда этого не понимала…

Но вернемся к истории моих родителей: ее я слышала бесчисленное количество раз и в мельчайших подробностях, почти за каждым завтраком.

Увидев закрытые папины глаза, мама в отчаянии выхватила из его ножен кинжал и вонзила себе в шею. Было много крови, мама потеряла сознание, но, к счастью, лезвие кинжала попало в золотое ожерелье с кулоном, в котором ее похоронили, скользнуло в сторону и лишь немного поцарапало верхнюю часть груди. У нее на этом месте остался маленький шрам, и мама каждый раз с гордостью показывает его, несмотря на то что я всегда отворачиваюсь и демонстративно закатываю глаза.

Но, повторюсь, кровь все же пролилась, и мама потеряла сознание. А когда пришла в себя, вполне живехонькая, то опять вскарабкалась на погребальное ложе, зарыдала над телом супруга и изготовилась заколоться вторично. Но в это мгновение папа вдруг приподнялся на ложе, свесил голову над его краем и начал неудержимо блевать на пол склепа.

Всякий дурак знает: когда заказываешь отраву, всегда проверяй ее качество – ведь полагаться на порядочность незнакомого аптекаря ни в коем случае нельзя!

Застыв над папой с кинжалом в руке, мама осознала два факта: во‐первых, ее дражайший супруг жив, а во‐вторых, из него извергается дурно пахнущая лазанья, которую он, видимо, съел накануне. В порыве радости, а может быть, из чувства солидарности она принялась извергать и из себя ту скудную пищу, что оставалась в ее желудке.

Можно, конечно, возразить, что мою маму рвало лишь потому, что рвота, как и смех, – дело заразительное, или что это я в чреве матери таким образом заявляла о своем существовании. Ведь девять месяцев спустя я стала полноправным членом семейства Монтекки.

Вы следите за моей мыслью? Вот только не надо закатывать глаза. Если отбросить ненужную театральщину, все именно так и было.

Наверное, вы думаете: с чего это юная Рози рассказывает о своих страстно влюбленных друг в друга родителях в таком издевательском тоне?

У меня и на этот счет есть пара аргументов. Вот они.

Во-первых, когда все твои родственники и по отцу, и по матери, да и собственные родители, которые бесконечно ссорятся, мирятся, встают в картинные позы, разражаются пафосными монологами, а потом прыгают в постель и всю ночь так громко занимаются любовью, что никому спать не дают… когда все эти люди что ни день тычут тебе в нос: смотри, вот она, настоящая любовь, вот наша безумная страсть, величайшая трагедия разбитых сердец – то золотой ореол священных понятий «любовь» и «страсть» начинает досадно тускнеть. А потом эта тема вообще набивает оскомину… Не забудьте, что у меня пятеро младших сестер и брат, и кто‐то должен о них заботиться. Кто‐то не совсем свихнувшийся на романтике. То есть я.

Во-вторых, я не такая уж и юная. С тех пор как мне исполнилось тринадцать лет, родители регулярно пытаются выдать меня замуж то за одного, то за другого титулованного жениха. Как положено всякой послушной дочери, я делаю реверанс, благодарю их, а потом тихонько принимаюсь за дело: подыскиваю благородным господам более подходящих невест. Женихи в них благополучно влюбляются и просто боготворят. Я горжусь своим талантом сводить аристократов Вероны с родственными душами прекрасной половины человечества, при этом избавляя себя от пародии на любовь и страсть, от всех этих скрипов кроватей, сладострастных стонов и прочих скучнейших телесных забав… Надеюсь, вы меня понимаете. И вообще, я уже девушка старая, мне скоро исполнится двадцать, а я еще не познала мужской любви. Всей Вероне известно, что мне с мужчинами не везет, что женихи бегут от меня прямо из-под венца и что я обречена жить в доме своих родителей – по крайней мере, до тех пор, пока мой младший брат не встанет во главе семьи вместо отца и не выгонит меня на улицу.