Книга Последняя граница, страница 5 – Алистер Маклин

Рейнольдс приставил острие ножа к дереву, задвинул подпружиненное лезвие в кожаные ножны, положил нож себе на макушку и натянул на лоб шляпу. Затем швырнул пистолет к ногам изумленных полицейских и вышел на дорогу, в свет звезд, держа руки высоко над головой.

За двадцать минут они добрались до домика, в котором располагался блокпост. Ни при самом задержании, ни во время долгого марш-броска по холоду не произошло ничего особенного. Рейнольдс ожидал, что в лучшем случае с ним обойдутся грубо, а в худшем – жестоко изобьют прикладами винтовок и сапогами со стальными подковами. Но полицейские вели себя безразлично-корректно, почти вежливо, совсем не выказывая ни злобы, ни враждебности, – даже тот, с посиневшей и покрасневшей челюстью, уже изрядно опухшей от удара рукояткой Рейнольдсова пистолета. Они чисто символически обыскали его на предмет наличия еще какого-нибудь оружия, и больше уже не тревожили, не задавали вопросов и не потребовали предъявить документы. От такой сдержанности и правильного до странности поведения Рейнольдсу стало не по себе: в полицейском государстве ожидаешь другого.

Грузовик, в котором он ехал в кузове, все еще стоял здесь. Водитель горячо спорил и жестикулировал руками, пытаясь убедить двух полицейских в своей невиновности – почти наверняка, как догадывался Рейнольдс, его подозревали в том, что он знал о пассажире у себя в кузове. Рейнольдс остановился, попытался заговорить и по возможности оправдать водителя, но ему это не удалось: двое полицейских, оказавшись на виду у штабных и своего непосредственного начальства и желая, видимо, выслужиться, схватили Рейнольдса за руки и втащили внутрь помещения.

Тесная, грубо сработанная квадратная комнатушка, щели в стенах заткнуты мокрой газетой, скудная обстановка: дровяная переносная печка с дымоходом, выходящим на крышу, телефон, два стула, неширокий обшарпанный письменный стол. За столом сидел старший офицер, невзрачный низкорослый краснолицый толстяк средних лет. Похоже, ему хотелось, чтобы его свиные глазки пронизывали собеседника холодом, но это у него не очень-то получалось: подобная напускная властность выглядела как заношенный плащ. Пустое место, решил для себя Рейнольдс, возможно даже, при определенных обстоятельствах – например, таких, как сейчас, – опасное маленькое пустое место, но готовое при первом же настоящем властном напоре лопнуть, как проколотый надувной шарик. Немного шума, пожалуй, не повредит.

Рейнольдс высвободился из рук державших его полицейских, в два шага оказался у стола и с такой силой обрушил на стол кулак, что стоявший на этом шатком предмете мебели телефон подпрыгнул, издав тоненький звон, наподобие колокольчика.

– Это вы тут главный? – спросил он сурово.

Человек за столом испуганно моргнул, спешно откинулся на спинку стула и начал было инстинктивно поднимать руки для самозащиты, но тут же опомнился и опустил их. И все это на глазах подчиненных, поэтому и без того красные шея и щеки офицера покраснели еще гуще.

– А кто же еще! – Его голос, поначалу напоминающий визг, понизился на октаву, когда он взял себя в руки. – Кто я, по-вашему?..

– Тогда, черт возьми, что за безобразие происходит? – Рейнольдс прервал его на полуслове, достал из бумажника пропуск и документы, удостоверяющие личность, и бросил их на стол. – Давайте, проверяйте! Посмотрите фотографию и отпечаток большого пальца, и побыстрее. Я и так уже опаздываю и не собираюсь препираться тут с вами всю ночь. Давайте же! Поторопитесь!