Онлайн книга «Архонт северных врат»
|
Мира усмехнулась. Мастер не мог знать, что через двадцать лет, уже после его смерти, фреска будет всё же осуждена новым папой за излишнюю наготу и ученик Микеланджело, Даниэле де Вольтерра, будет дописывать её, «одевая» персонажей поприличней, за что и получит в среде художников обидное прозвище «штанишник». Она осторожно освободилаиз-под плаща руку и сдвинула рукав. «00-02-08 N». Небольшой свиток из грубой бумаги, перевязанный бечевкой, который она обнаружила за статуей Лии перед приходом старика, лежал у нее в кармане. – Имя Микеланджело останется в истории на многие века. Через пять сотен лет твой Давид будет самой известной в мире скульптурой, а твой гений будет вдохновлять многие поколения скульпторов. Ты превзойдешь в славе всех своих учителей и покровителей, имена Микеланджело, Рафаэля, Вазари, Леонардо, Браманте и Донателло будут олицетворять целую эпоху. Её будут называть Ренессансом. Ваши полотна, скульптуры и созданная архитектура будут определять дальнейшее развитие целых эпох! – Голос Миры звучал торжественно и гулко разносился под сводами базилики. – Кто ты? – с волнением прошептал старик. – Ты…. – Нет, – усмехнулась Мира. – Я не ведьма. Не дьявол и не святой ангел. Считай меня бесплотным духом и запомни мои слова. Я не смогу тебе позировать, но знаю, что у тебя всё получится! Прощайте, сеньор Буанаротти! Старик замер. Зеленоватая вспышка на миг ослепила его, и он инстинктивно упал на колени, закрыв глаза. Когда он через секунду поднял голову, церковь была пуста. Дрожь пробежала по всему его телу, Микеланджело вновь опустился на пол и, сжав в руке крест, висевший на шее, зашептал молитву. ГЛАВА 23. Наши дни. Санкт-Петербург. – Ну, наконец-то! – Бажин вскочил со стула и сделал несколько шагов навстречу вышедшей из подвала Мире. На перекидных часах, висящих на стене, с тихим щелчком упала цифра «9». 20-49. – Тут без тебя обыск был. – Какой ещё обыск? – Мира развязала шнур плаща и накинула его на спинку кресла, оставшись в длинном тёмном платье, расшитом серебряной нитью. – Как только ты… ну… – Переместилась, – подсказала она. – Да, точно. Переместилась. Через час – звонок в дверь. Открываю, мне в лицо ксиву «Следкома» тычут. Показали ордер, я сказал, что снимаю квартиру. У них уже и понятые были, и кинологи даже. Три с половиной часа искали, только не знаю чего. – Отец в розыске. Думаю, искали нечто подобное тому, что ты мне на снимках показывал. – Вот копия протокола, забрали компьютер и кое-какую технику… – Хорошо, – Мира безразлично отмахнулась от протянутого листа, – там нового ничего нет, у отцовского дилера в Париже уже всё из компьютера вытащили, поэтому и в розыск подали. А моих вещей в доме нет. – Она устало откинулась на спинку и подняла глаза в потолок. – Знаешь, кого я ТАМ видела? – Разумеется, нет. Дмитрий еще не до конца принял действительность, в которой он существовал уже несколько дней. Путешествия во времени, камни, Архонты, зашифрованные послания, картины и скульптуры, нацисты и самурайские мечи – скажи ему кто-нибудь месяц назад, что эта вся каша будет составлять его собственную жизнь, и даже более того, требовать от него логичных решений, послал бы этого человека очень далеко и очень надолго. – Микеланджело… Знаешь, он совсем не похож на портрет кисти дель Конте. Бывает же такое, увидишь – и образ готов. У меня так всю жизнь, по-другому не получается. |