Онлайн книга «Архонт северных врат»
|
– Он великолепен! – улыбнулась она, попробовав кусочек, к видимому удовольствию Мауро. Затем перевела взгляд на мастерскую, в дверях которой скрылся Якопо. Высоко на фронтоне, там, где начинались перекрытия второго этажа, она увидела еще одну вывеску: «Рисунок Микеланджело, цвет Тициана». – Боже мой! Вот дура! – прошептала Мира. – Тинторетто…. Якопо Тинторетто! «Маленький красильщик»… Старик разобрал только последние слова и добродушноулыбнулся. – Да, его давно так все здесь зовут. – Так это его мастерская?! – Уже пятнадцать лет. Якопо был двадцать один, когда он её снял. Теперь она давно уже выкуплена. Он и живет там, на втором этаже, – он кивнул на закрытые ставнями окна. – Громкая вывеска, – Мира продолжала смотреть на выведенные темно-синей краской слова. Мауро опять расхохотался. Казалось, этот человек не бывает серьезным. – Этому паршивцу был всего двадцать один, когда он залез на лестницу и написал это. Весь квартал тогда смеялся над ним. Сначала. Теперь он уже художник, которого знает весь город. Многие считают, что это его «творческие учителя»! – А разве это не так? – Он скорее даст отрубить себе руки, чем признает, что так, – Мауро не переставал улыбаться и одобрительно покачивать головой. – Но я то помню то время… Он был никому не известным художником в городе, в котором художником считает себя каждый подмастерье. Ему нужна была провокация! Что-то кричащее о его таланте! «Наружная реклама и позиционирование» – с усмешкой подумала Мира. – Думал он не долго, надо признать, – продолжал старик. – Согласитесь, приятно получить картину, написанную одновременно Микеланджело и Тицианом, и заплатить за нее в разы меньше? – А он брал так недорого? – А какой у него был выход? Он был никем. Многие и сейчас думают, что Якопо работает бескорыстно, к примеру, он взял с церкви Мадонна – дель – Орто за свои полотна лишь деньги, необходимые для покупки красок. Сумасшедший. Так думали все, признаюсь, и я тоже, но о нем заговорили! Этот сукин сын не взял денег, но получил в разы больше! – добродушно посмеивался Мауро. «Демпинг и развитие личного бренда», – Мира продолжала иронично подыскивать аналогии, с аппетитом прожевывая свежий хлеб, обмакнув его в подсоленное оливковое масло. – Он только что мне показывал свои работы в скуоле… – Перевернутого вверх тормашками Святого Марка?! – хохотал старик. – С ней вышла комедия, достойная римского театра! Хотите ещё сыра? – Нет, благодарю. – Когда он закончил эту картину, разыгрался нешуточный скандал! Торговцы скуолы требовали переписать её на три четверти, называли его еретиком и мошенником… Якопо отнес картину в мастерскую и упорно не хотел ничего менять. Весь город стоял на ушах! Такого столпотворения внашем квартале я никогда не видел. Люди приходили, чтобы посмеяться. Так устроен человек, он наслаждается чужими неудачами с большим удовольствием… Любой другой художник закрыл бы мастерскую и не выходил из дому, но не наш Якопо! Он, казалось, что-то задумал. Люди, приходившие посмеяться и поиздеваться, видели впечатляющее полотно, выполненное с невероятным мастерством! Слухи ползут по Венеции и угадайте, кого они приводят сюда? – Я не знаю… Дожа[54]? – Кхе! Ну вы уж совсем высоко взяли, сеньора! Сюда притащился сам Тициан! Пришел как-то поздно вечером, под покровом темноты… |