Книга Отсроченный платёж, страница 94 – Макс Гаврилов

– До свидания, и… спасибо ещё раз.

– Всего доброго! Мужайтесь.

Шатов не помнил, как спустился в палату и забрал свои вещи, как вышел на улицу. Холодный ветер обжигал лицо, но он не чувствовал холода. Он поднял воротник пальто и сунул руки в карманы, зажав пакет с вещами под мышкой. Ноги работали в автоматическом режиме, он брёл, оставляя тёмные следы на едва припорошённом снегом асфальте. Вокруг так же жил город, ещё вчера егогород, всё также ехали вокруг автомобили, унося в своих металлических чревах людей по каким-то срочным делам. Через огромные окна супермаркета он видел покупателей, деловито выбирающих продукты, вот мимо проскользнула смеющаяся парочка молодых людей, а на противоположной стороне дороги монтажники меняли лампу в уличном фонаре. Погода, ещё утром казавшаяся мерзкой и монохромной, неожиданно для Марка приобрела краски. Тоска по чему-то уходящему от него поглотила все мысли, и он не заметил, как по лицу покатились слёзы. Вся окружавшая его действительность начала отдаляться, он подумал, что всё, что сейчас его окружает, все дома, люди, машины, облетевшие деревья, провода троллейбусных линий, даже вот этот рыжий пёс, выскочивший откуда-то из подворотни, всё это будет существовать. Что-то ещё очень долго, что-то не совсем, а вот его, Марка Шатова, уже не будет. Между тем, ему стало легче. Всё-таки не зря старые люди советуют плакать, когда тяжело, подумал он с усмешкой. Марк вытер мокрые щёки и вдруг вспомнил, что обещал позвонить Вике, как будет свободен.

– Алло, Марк, привет, ну что ты, готов? – голос жены окончательно привёл его в чувство.

– Привет, Вика, да, всё, я вышел уже из больницы, доберусь сам, прогуляться хочется.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Голос какой-то грустный.

– Да, всё хорошо, милая… – улыбнулся Шатов, – всё хорошо, я скоро буду!

– Хорошо, целуем тебя!

– И я вас, пока.

Вике он решил ничего не говорить. А как не сказать? Во всяком случае пока. Главный вопрос, который стоял сейчас – что дальше? И чем больше он думал над его решением, тем больше все запутывалось. Дальше… Ещё неделю назад это слово означало перспективы, возможности, горизонты. Оно измерялось месяцами, годами и даже десятилетиями. Вспомнилась прочитанная когда-то история молодого Достоевского, эта знаменитая казнь на Семёновском плацу Петропавловской крепости, когда заговорщиков из литературного кружка Петрашевского, в числе которых был и Фёдор Михайлович, вывели на январский мороз и привязали к столбам, завязав глаза. Вот уже священник осенил приговоренных крестом, расстрельная команда выстроилась напротив и ждала команды. Достоевский писал, что время в тот момент замерло. Что такие простые и чистые мысли полились в его голову! Если бы была хотя бы крошечная, мизерная возможность переписать свою жизнь! Как умно бы он ею распорядился! Он написал бы так много! Он прожил бы жизнь совсем иначе! Он лелеял бы каждую минуту, каждый миг своего существования! Шагая сейчас по подмороженному асфальту, Марк испытывал сходные чувства. Только у него, в отличие от Достоевского, похоже не предвидится второго шанса. Никто не зачитает ему другой приговор, как зачитали его петрашевцам, и никто не заменит смерть даже каторгой.

Лишь один вопрос пульсировал в его голове: что дальше? Шатов быстро отбросил малодушные попытки оборвать всё самому при помощи какого-нибудь экстравагантного поступка в виде утопления или прыжка с крыши многоэтажки. Глупо и по-киношному. Будущее семьи, её финансовое благополучие с его уходом пострадать не должно. Необходимо завтра же составить завещание и заняться вопросом наследования, чтобы Вика не бегала потом по судам и юристам. Знаменский, конечно, поможет. Он скорее всего уже в курсе, этот доктор наверняка всё рассказал ему раньше самого Марка. Прежде всего нужно оформить свою долю в компании на Вику, потом заняться вложенными в строящуюся недвижимость активами. Чёрт, как же всё… Даже и не скажешь, что не вовремя, может ли такое случаться вовремя? Марк остановился. А может быть, это просто врачебная ошибка? Ну правда, ведь чувствует он себя абсолютно нормально! Он покрутил головой в стороны, сделал несколько вдохов-выдохов… Может быть, просто обследоваться в другой клинике? Какая гримаса судьбы, бегать по льду и наслаждаться силой молодого ещё тела и через сутки узнать, что где-то там, наверху, в твоих песочных часах почти не осталось песка. Ещё вчера утром он раздражённо сетовал на плохую погоду, раздражался, что промочил ноги, наступив на тонкий лёд и провалившись в лужу. Каким же это теперь казалось мелким и глупым!