Книга Отсроченный платёж, страница 93 – Макс Гаврилов

– Олег Борисович! Я хочу, чтобы мы друг друга поняли. Исходя из того, что мои снимки тут обсуждали целых пять докторов, я понимаю, что есть проблема.

Валов кивнул.

– Исходя из этого, давайте опустим всю медицинскую терминологию и перейдём к делу. Я прекрасно понимаю, что бесплатным в нашей стране бывает только сыр в мышеловке, – Марк нервно улыбнулся. – Поэтому перейдём к цифрам. Сколько?

Валов пристально смотрел Марку прямо в глаза.

– Так во сколько, доктор, мне обойдётся лечение? Уложимся в пять тысяч?

– Мы с коллегами думаем от восьми до десяти, – тихо произнёс Валов.

Марк расхохотался про себя. Не страна, а комедия. Торжество бесплатной медицины и последователей Гиппократа! Дружок-то у Знаменского любит денежки похлеще самого Стаса. Марк решил поддержать этот фарс до самого конца:

– От восьми до десяти? А от чего зависит? Платная палата? Сиделка?

Глаза-то опускает, как девица на выданье. Уже, наверное, считает, куда деньги пристроит. Нечасто, наверное, такие суммы тут осваивают.

– Марк, вы меня не поняли. Мы с коллегами думаем, что от восьми до десяти недель.

– То есть два – два с половиной месяца?! – Марк опустил голову. – Хорошо, – наконец проговорил он, – мне надо будет в стационаре до выписки находиться?

– Марк, выслушайте меня, пожалуйста, до конца. И прошу вас понять, что этот разговор между нами возможен только потому, что вы пришли от Стаса. Я ему многим обязан. Я не буду утомлять вас медицинскими терминами, как вы и просили. Смотрите, – он взял со стола снимок, прикрепил его к световому экрану и щёлкнул выключателем, – видите вот здесь небольшой шарик?

Марк приблизился к экрану и рассмотрел на снимке томографа свой череп в нескольких проекциях. Затем он рассмотрел и область, на которую указывал Валов.

– Вижу.

– Это опухоль в вашем мозге. Она расположена в затылочной части и судя по всему, очень быстро растёт. Сейчас она размером с грецкий орех и уже является неоперабельной, потому как сдавливает ствол головного мозга.

Он сделал паузу. Шатов смотрел в одну точку на экране и молчал.

– По нашим оценкам, вам осталось от восьми до десяти недель. Наши выводы основаны на аналогичных случаях из нашей практики. Дело в том, что место поражения очень неудачно, – он сделал небольшую паузу, – если вообще в этом случае можно говорить об удачном расположении. Мне очень жаль, Марк.

Шатов сел обратно на стул. Происходящее не укладывалось в голове, мыслей не было. Он молчал с минуту, затем спросил:

– Это точный диагноз?

– Марк, наше отделение занимается диагностикой не один десяток лет. Ошибка исключена. Скажите, как часто у вас головные боли?

Шатов напряг память.

– Не знаю… Ну… Раз в два-три дня…

– Они будут нарастать. Добавится головокружение, возможно тошнота и судороги.

Марк закрыл лицо руками.

– Вот, возьмите, – Валов достал из ящика стола белую пластиковую баночку, – это хороший препарат, он эффективно снимает боль. В России не сертифицирован, из личных запасов.

– Спасибо… – еле слышно прошептал Шатов.

– Простите, Марк, я больше ничем не могу вам помочь. При появлении болей принимайте одну, – он кивнул на баночку. И ещё… С вашим диагнозом нельзя водить машину, приступ может начаться в любой момент и закончиться…

– Я понял, – перебил Валова Марк, – спасибо.

Марк поднялся. Ноги были ватными и слушались совсем плохо.