Онлайн книга «Отсроченный платёж»
|
Они чокнулись и Валетти привычным движением покрутил бокал в руке, вдохнул его аромат и наконец сделал небольшой глоток. Вино и в самом деле было великолепным. – Отличное, пап! – При мысли о Джулии внутри приятно потеплело. – Сынок, ну расскажи о ней! – Сантино откинулся на спинку стула. – Чем же моего закоренелого холостяка взяла эта женщина? Валетти рассмеялся. – Ну ты же знаешь мою историю. Я хочу, чтобы как у вас с мамой. Чтобы любовь, чтобы и в горе и в радости, чтобы… – Ну можешь не продолжать, песня знакомая, – улыбнулся отец. – Чем она занимается? – Работает у меня. Она дизайнер, причём очень хороший. Родилась в Бельгии, очень образована, знает несколько языков. – Он сделал паузу. – Ещё она очень красивая, ей тридцать восемь и у неё… нет родителей. Отец пристально посмотрел на него, сделал глоток вина и поставил бокал на стол. – Дай-ка я угадаю, сынок… – он прищурил глаза, – ты знаешь о ней многое, но не всё, и тебя как человека, привыкшего всё держать под контролем, это… мягко говоря беспокоит? – Сантино усмехнулся. – Ты знаешь, пап… – начал было Луиджи, но осёкся. – Я как раз долго думал, как назвать то, что я чувствую, но ты попал прямо в точку. Именно беспокоит. Со мной такое впервые, я хочу всё время проводить с ней, хочу разговаривать, делать ей подарки, совершать глупости наконец! Скажу больше, я очень хочу от неё детей! – Даже вот так? – поднял брови Сантино. – Не долго же ты собирался, сынок! Тебе всего пятьдесят лет! – он снова весело рассмеялся. – Пятьдесят три. – Ты меня извини, Лу, но я не понимаю твоих сомнений. – Да их и нет! Я не сомневаюсь в своём выборе, просто меня беспокоит, что я совсем ничего не знаю о ней! Мне кажется, с одной стороны, я знаю о ней всё, но если вдуматься, – ничего. Каждый раз, когда разговор хотя бы вскользь касается её прошлого, она тут же переключает его на другую тему. И знаешь, я все время боюсь её обидеть своими вопросами. Сантино молчал и, казалось, думал о чём-то своём. Затем он встал, подошёл к окну и так же молча стал вглядываться куда-то вдаль. Затем он тихо произнёс: – А может, и не нужно тебе ничего знать? – Что? – Я говорю, может, и не нужно знать? Все ли мы знаем о себе самих? – Ты говоришь загадками. Я не понимаю тебя, – Луиджи повернулся к отцу. – Ну например, ты знаешь, кем был мой отец? – Сантино повернулся и посмотрел сыну прямо в глаза. – Он был моряком и утонул вместе со своим кораблём, попавшим в шторм. Ты же сам мне рассказывал. Тебе и пяти лет не было и ты его сам не помнишь. Сантино опять сел напротив, налил себе вина и двумя глотками отпил половину бокала. – Я родился в тысяча девятьсот тридцать седьмом году в Мюнхене. Моего отца звали Курт фон Труккенброд, наша фамилия происходила из старого прусского рода. Мать, твоя бабушка, была итальянкой. Мария Валетти. Когда в тридцать девятом заполыхала Европа, отец уже был группенфюрером СС, после падения Польши и оккупации Франции наша семья по службе отца переехала в Краков. Отец постоянно был занят, и мама не знала, чем он занимается. Так шли годы. Началась война на Восточном фронте. Ты и сам знаешь, что было дальше. Концентрационные лагеря, еврейские гетто, карательные операции СС… Сантино допил вино и продолжил: – В самом конце сорок четвёртого года мы с мамой были вынуждены уехать из Кракова, русские наступали. Мы вернулись в Мюнхен, а в марте бежали из Мюнхена в Милан, к родственникам матери. Отец оставался в окружённом Берлине, но в мае для нацистов всё было кончено. Он был арестован американцами, за военные преступления приговорен трибуналом к расстрелу и расстрелян недалеко от Берлина. Всё это я узнал около пятнадцати лет назад, когда архивы были рассекречены. После сорок пятого года в Европе началась охота на пособников нацистов, и мама решила спрятаться в Больцано, крохотном городке в предгорье Альп. |