Книга Отсроченный платёж, страница 44 – Макс Гаврилов

В голове Марка боролись два чувства – удивление и любопытство, и если первое отпустило его достаточно быстро, то из хищных лап второго было не так-то просто выбраться.

– Дашь почитать?

Она повернула голову. Марк вновь залюбовался ею. Белая блузка с расстёгнутыми верхними пуговицами, плавная линия шеи с двумя яркими родинками, неброский макияж и солнечные очки, поднятые на волосы – всё это расшевелило в Марке какие-то внутренние вибрации. Он вдруг вспомнил, что ещё несколько лет назад он не засыпал, не покрыв эти родинки поцелуями.

– Тебе действительно интересно?

– Очень.

– Нет, Марк. Всё почитать не дам, там много личного, чем бы мне не хотелось делиться ни с кем. Может быть, когда-нибудь… Выборочно могу.

– Хорошо, – согласился Шатов

Вика улыбнулась и погрузилась в смартфон.

– Вот, пожалуй. Из архивов так сказать… Помнишь мы в Испанию с детьми ездили четыре года назад?

– Конечно. Погоди, как четыре?

– Четыре, Шатов, четыре… Вот тебе четырёхлетняя запись из Испании. – Она нажала кнопку «отправить» и в кармане Марка просигналил смартфон.

Я где-то читала, что человек молод, пока позволяет себе иногда быть ребёнком… И вот мы идём с сыном на пляж, наш путь пролегает по территории отеля, где пол выложен чёрной и белой плиткой. Марк и Ванька, конечно, перескакивают только по чёрной, потому что, наступив на белую, ты срываешься в пропасть.

Песок на пляже раскалён, и мы все бежим в море. Вода лазурно-голубого цвета, и волны накатывают на берег и размывают песок под ногами, оставляя после себя лишь блестящую и девственную поверхность. Сначала мы катаемся на волнах, и Ванька крепко держит Марка за шею ручонками и кричит в ухо, предупреждая об очередной большой волне, а потом смешно задерживает дыхание и закрывает глаза.

Я с берега наблюдаю за ними, за двумя детьми – большим и маленьким, а они уже лежат на мелководье, лицом к берегу, подставив филейные части под волны, и они то выбрасывают их на берег, то затаскивают обратно в воду, набивая в плавки песок, а в глаза и уши морскую соль. Оба они хохочут и выглядят абсолютно счастливыми.

И я вспоминаю детство и смуглую спину моего отца, за которую держусь изо всех сил, а он гребет сильными руками на глубину. И многое во мне пробуждается и накатывает из прошлого, когда я надеваю очки и погружаюсь в молчаливую глубину. Я словно погружаюсь в себя, прогребая мимо камней, водорослей и стаек мелкой рыбешки.

Скоро закат. На берегу мягкий свет, длинные тени и пустеющий пляж. И никуда не хочется.

Марк читал, и на лице растягивалась улыбка. Он помнил тот отдых очень отчётливо, даже тот день, так красиво описанный Викой.

– Слушай, ну это прекрасно! – он наконец отвлёкся от чтения. – Я прям как будто вернулся в тот день! – рассмеялся Марк.

– Я бы очень хотела вернуться, – голос Вики был очень тихим.

– Куда? – не понял Шатов. – В Испанию с детьми?

– В то время. Я бы хотела вернуться, отмотать плёнку, – она сделала небольшую паузу. – Знаешь, Марк, это ведь была последняя наша поездка, – она сделала акцент на слове «наша».

– Не, мы же потом на Крите ещё были, в Турции, Эмиратах.

– На Крите ты не расставался с ноутбуком. В Турции с нами были Знаменские, и трезвым я тебя видела только в аэропорту, а Эмираты, – она горько рассмеялась. – Из Эмиратов ты улетел по очень важным делам через три дня.