Книга Молчание греха, страница 210 – Такэси Сиота

Рё с державшим его за руку Сакуносукэ уходил все дальше. Снег продолжал бесшумно падать, и иногда звонко щебетала какая-то птичка.

Две фигуры на дороге постепенно становились всё меньше. Глядя на снег, Юми вспомнила следы Такахико и Рё, которые она видела на пляже Такаги в Сиге. Затем на стоянке у горы Усудзан. Вспомнила профиль Рё, смотрящего на фейерверк, и ей отчаянно хотелось еще раз погладить его мягкие волосы.

Сколько бы она ни кричала в душе: «Не уходи!» – это не сбудется. Никогда больше ей не увидеть, как они с Такахико с увлечением рисуют в мастерской, где играет Longing/Love.

Рё обернулся прямо перед спуском. Он поднял руки над головой и долго махал им. Юми и Такахико изо всех сил махали в ответ.

Сакуносукэ что-то сказал ему, Рё кивнул, в последний раз взмахнул руками и исчез за склоном.

Дай бог этому ребенку прожить счастливую жизнь…

Юми крепко сжала руки и помолилась. Затем побежала обратно к входной двери, опустилась на колени и заплакала, так сильно укусив палец, что на нем остались следы зубов.

Она достала полоску бумаги, оставшуюся после Танабаты в кармане пальто. Из-за бесконечных слёз, лившихся через край, милые детские иероглифы двоились и троились.

«Я хочу всегда жить с вами».

Впереди лежала бесконечная прямая дорога. «Лексус», которым управлял Сакуносукэ, с уверенным звуком плавно летел вперед.

Сидя на заднем сиденье, Мондэн приоткрыл окно и позволил прохладному хоккайдскому ветерку коснуться его щек. Ветер был настолько приятным, что, едва закрыв глаза, можно было заснуть.

Мондэн неудобно чувствовал себя, развалившись на заднем сиденье в то время, как за рулем сидел сутулый пожилой человек, поэтому он несколько раз предлагал поменяться местами, но каждый раз Сакуносукэ со смехом отказывался.

– Через несколько лет мне придется сдать права. Отличный пейзаж, отличная машина… Ехать так – высшая роскошь.

Мондэн подумал, что это и вправду роскошно. Когда едешь на машине по Хоккайдо в солнечный день, все проблемы с сослуживцами и чувство одиночества, подступающее с возрастом, куда-то исчезают.

Гора Ётэйдзан спокойно возвышалась за обширными темно-коричневыми полями.

– Если смотреть отсюда, она действительно похожа на гору Фудзи.

Накануне Сакуносукэ пришел в дом Тацуо Сакаи, сел в приемной и налил себе бокал «Хеннесси» под предлогом, что хочет освежить память. Его свободное поведение красноречиво говорило о глубоком доверии, сложившемся между ним и хозяином дома.

– Может быть, в глубине души я все время ждал сегодняшнего дня…

С этой оговоркой Сакуносукэ подробно рассказал о «трех пропавших годах», которые Такахико Номото, Юми и Рё Найто провели вместе, и о том, что произошло после этого.

Сакуносукэ настолько безупречно описал сложную траекторию жизни родителей и сына, что возникал вопрос, а не было ли у него готового текста на эту тему. Предположение вполне подтверждали и его слова о том, что он давно ждал этого дня.

Рассказ Сакуносукэ продолжался до поздней ночи, с перерывом на ужин. Мондэн время от времени задавал вопросы, стараясь приблизиться к истине.

Закончив свой рассказ, Сакуносукэ вполне ожидаемо выглядел уставшим.

– Я больше не могу монополизировать картины Такахико Номото.

Это был крик души арт-дилера, который хранил секрет более тридцати лет.