Книга Молчание греха, страница 209 – Такэси Сиота

Пребывание с ними вынудило Рё жить жизнью, полной ограничений, без возможности заводить друзей, делать прививки или ходить в школу.

Тем не менее Юми не могла не наслаждаться каждым днем. Она не знала раньше, насколько драгоценно наблюдать за тем, как растет ребенок, чувствовать, что он нуждается в ней, ощущать себя единой семьей.

Чувствуя, что ее сердце не выдержит, если она еще раз подумает о Рё, Юми заставила себя подавить эмоции и дрожащими руками положила деревянную коробочку с молочными зубами в рюкзак.

– Я не хочу уезжать, – раздался голос прямо за ее спиной, и, обернувшись, Юми увидела глаза мальчика, опухшие от слез.

Рё некоторое время ковырял пальцами левой руки правую ладонь, а потом с решительным выражением лица обратился к Юми:

– Я не хочу, чтобы меня ни с того ни с сего били, чтобы мне приходилось ждать на лестнице, даже в холод, чтобы заставляли есть жесткие куски, которые нельзя разжевать. Я не хочу, чтобы мне кричали «ненавижу» и «сдохни».

Когда она увидела Рё, дрожащего от страха с плотно закрытыми глазами, ее сердце чуть не разорвалось.

– Дедушка и бабушка будут за тобой ухаживать. С тобой все будет хорошо. Они защитят тебя, что бы ни случилось.

Юми крепко обняла его и похлопала по худенькой спине, повторяя как мантру: «Все будет хорошо, все будет хорошо…»

* * *

После завтрака – последнего – Такахико подарил Рё прекрасную палитру из хоккайдской черемухи.

– Это не настоящее расставание. Я уже говорил, что нас будут связывать картины.

Около десяти часов утра прибыл Сакуносукэ.

– Пойдем, сделаем фото на память.

Даже не став пить чай, он достал из своей большой сумки через плечо красивый фотоаппарат и складной штатив. Открыли дверь на веранду, перед ней расставили стулья. Рё посадили посередине. Было довольно холодно, потому что на улице шел снег.

– Так, все улыбнулись… Что вы сидите как каменные? Как будто первый раз снимаетесь!

Мягкий кансайский диалект пришелся тут очень кстати, и наконец все засмеялись. Сакуносукэ несколько раз нажал кнопку затвора и со словами «Ну, хоть одна, да получится» сложил камеру и штатив обратно в сумку.

Пока Рё ходил в туалет, Сакуносукэ вручил Такахико записку Сигэру Кидзимы, в которой тот писал, что сдержит свое обещание.

– В конце года занятия в вашей английской школе закончились, верно? Вам двоим тоже нужно завершить все дела и скорее вернуться в Токио. Наверняка фотография Рё появится в новостях, так что вам здесь будет небезопасно.

Такахико вручил Сакуносукэ письмо с извинениями, адресованное Тацуо Сакаи.

– Сейчас некоторое время будет шумиха, а как только все успокоится, мы втроем приедем извиниться. Я знаю вас обоих и уверен, что он нас поймет.

Юми предложила Сакуносукэ чашку чая, но тот отказался, сказав, что по дороге должен еще заехать в Отару. Должно быть, он понимал, что чем дольше они будут прощаться, тем труднее будет расстаться.

Наступил последний момент. Юми опустилась на колени у входа, закутала Рё в шарф и обняла его, так выросшего за последние три года.

– Спасибо тебе, Рё, спасибо тебе огромное… Спасибо, спасибо…

Рё, долго сдерживавший слезы, вскрикнул и прижался к ней. Юми вложила всю свою любовь в объятия.

– Я всегда буду на твоей стороне. Знай: что бы ни случилось, всегда есть кто-то, кто думает о тебе.