Книга Закусочная Юми. История душевной еды, страница 46 – Ким Чжэхи

Тот нагло усмехнулся:

– А что, дядя, вам тоже она нравится? Хотите, я помогу? Могу ее склонить в вашу сторону. Сколько заплатите?

Дядя Гук сузил глаза и пронзил его тяжелым взглядом.

– Это ты с какой совестью так говоришь? Ты что, просто решил нажиться на «Закусочной Юми»? Какого черта тебе от нее надо? Что у нее есть, кроме этой закусочной?

Тот лишь отмахнулся:

– Ой, дядя, не лезьте. Уж я-то разберусь. Хотя… вы правда влюблены в нее? Эх, ну что за детский сад! Неужели в вашем возрасте еще существует эта ваша… любовь?

– Ах ты, мерзавец… Пойдем-ка со мной.

– Нет, я пытался быть снисходительным, учитывая твой возраст, а ты мне что сказал? Жалкий ублюдок!

В тот день мужчины сцепились в переулке. Когда хромающий дядя Гук бросился на него, тот просто толкнул его рукой, и дядюшка упал на землю.

– Да ты вообще слабак. На что надеялся, когда лез ко мне?

– Вот гад! Ты, мерзкий альфонс! Ни капли достоинства в тебе нет!

Дядя Гук, опираясь на землю, поднял палку и сильно ударил продавца аксессуаров по ноге. Послышался звук удара, и продавец рухнул на землю. Дядя Гук оставил палку и начал наносить ему удары кулаками. Под дождем они продолжали бороться на земле.

На следующий день дядя Гук пришел в больницу, где лежал продавец аксессуаров. Он согласился выплатить пять миллионов в качестве компенсации и получил обещание, что тот больше не будет шататься около «Закусочной Юми».

Юми он сказал, что отдал всего один миллион, чтобы она не чувствовала себя обязанной.

Дядя Гук вспомнил события десятилетней давности.

Почему он так старался помочь Ким Кёнджа? Он и сам себе задавал этот вопрос. Был ли это действительно искренний порыв любви к ней? В то время пять миллионов вон были большой суммой, и он никогда не тратил деньги на бесполезные вещи. Он считал, что даже женитьба и поддержка жены с детьми – это роскошь, и поэтому продолжал оставаться холостым. Дядя Гук старался зарабатывать деньги всеми возможными способами, чтобы покупать недвижимость и выплачивать кредиты. Это было единственное утешение в жизни. С самого детства он жил в бедности, не мог нормально учиться и начал работать, чтобы заботиться о своих младших братьях и сестрах. Они выросли, но так и не оценили его труд. Получив образование, они создали хорошие семьи, а дядя Гук иногда чувствовал с их стороны неуважительное отношение к нему, хотя он был их старшим братом.

Было и вот что. На поминках, которые проходили в доме младших братьев, он случайно услышал их разговор с женами. Они не заметили, что он уже вошел в дом.

– То есть, когда старший брат умрет, мы будем заниматься похоронами, разбирать его вещи, но наследство будет делиться между братьями?

– Да, если братья откажутся, то все перейдет к детям. Таков закон о наследовании.

Дядя Гук специально медленно снял обувь и громко прокашлялся. Только после этого братья прекратили разговор и поприветствовали его.

«Неужели я прожил жизнь зря?» – думал он, возвращаясь с поминок. Младшие братья, взрослея, постепенно стали его презирать, и когда они женились, то больше не нуждались в его помощи. На лицах братьев и их жен теперь было видно насмешливое выражение. Они создали семьи, завели детей, и у них стало гораздо больше поддержки, а он так и остался один.

Осознание к нему пришло поздно. Дядя Гук, неженатый, оказался как будто неполноценным, но теперь уже идти в брачное агентство и тратить огромные деньги на женитьбу не хотелось. Он владел большим зданием, но был обременен выплатой кредита. Он не знал, как покупать одежду или обувь, и стригся в самой дешевой парикмахерской. Ездил на малолитражке десятилетней давности.