Книга Закусочная Юми. История душевной еды, страница 45 – Ким Чжэхи

– Ну что вы, дорогая! Почему вы такая недотрога? Юми поступит в университет и переедет в общежитие. Вы останетесь одна, вам будет страшно и одиноко. Разве не лучше будет воспринимать меня как далекого родственника и полагаться на меня? Мы могли бы вместе ходить в кино, ездить в хорошие места. Это же здорово, правда?

– Я сказала, отпустите меня!

Когда Юми вскрикнула: «Мама!» – и бросилась к закусочной, кто-то опередил ее. Это был дядя Гук. Он ворвался внутрь, размахивая тростью, и с угрозой набросился на того мужчину:

– Убери свои грязные лапы, пока я тебе их не оторвал! Ты жалкий бабник!

Дядя Гук аж закипел от ярости, его трясло, он тяжело дышал, вытаращив глаза. Хозяин магазина испугался и тут же сбежал.

Юми застыла в изумлении, не понимая, что сейчас произошло. А дядя Гук, будто ничего и не случилось, выглянул за дверь, убедился, что тот мужчина ушел, и сказал, что зайдет позже поесть.

Мама выглядела очень испуганной и, стыдясь перед дочерью, опустила голову и ушла на кухню, притворившись, что занята уборкой.

На следующий день Юми решила пропускать занятия и приходить в закусочную пораньше, чтобы присмотреть за мамой. Однако ни дядя Гук, ни тот мужчина не появлялись несколько дней.

А потом дядюшка Гук снова пришел поесть бульгоги с рисом.

Юми с легким подозрением посмотрела на него. Неужели между ним и тем продавцом что-то произошло после той стычки?

Вспоминая все это, Юми молча поставила перед ним небольшую тарелку и салфетки, внимательно за ним наблюдая.

– Ох, глянь-ка, наша Юми уже настолько взрослая, что продолжает дело матери – управляет закусочной. Молодец, какая умница!

– Да, дядя. Как вы поживали все это время?

– Ты ведь знаешь, какая у тебя была мать? Не только еду готовила с душой, но и человеком была прекрасным. Тихо трудилась, но всегда заботилась о своих посетителях. Настоящая женщина.

Юми наконец-то решилась задать вопрос, который ее давно мучил:

– Дядя, вы помните того хозяина лавки с аксессуарами? После того случая он больше не приходил к нам.

Дядя Гук кивнул:

– Как же не помнить? На следующий день я с ним разобрался. Пошел прямо к нему в лавку и заставил написать расписку, что он больше никому из наших женщин-продавщиц не будет докучать. Я ему ясно дал понять: если он хоть кого-то потревожит, я договорюсь с владельцами зданий и ему здесь вообще не дадут работать. А он, мерзавец, стал орать, что я якобы сам положил глаз на твою мать. Я едва не прибил его, но сдержался – все-таки не хотел, чтобы вокруг такой прекрасной женщины, как Ким Кёнджа, какие-то грязные слухи ходили. Поэтому сунул ему сотню и велел просто спокойно заниматься своим делом.

Юми была поражена. Этот скупой, ворчливый дядя Гук, который экономил даже на еде, десять лет назад потратил один миллион вон ради ее матери!

– А потом, – продолжил он, – через два месяца он охмурил вдову, которая держала мясную лавку на рынке, разорил ее и сбежал с ее деньгами. Ты даже представить не можешь, с каким облегчением я тогда вздохнул – хорошо, что с твоей матерью такого не случилось.

– Боже, и такое бывает?

– Конечно! Весь рынок об этом знает. Видимо, твоя мать не говорила тебе, чтобы ты не волновалась.

Однако была еще одна вещь, о которой дядя Гук не мог рассказать Юми.

Однажды он специально пошел в бар и позвал того мужчину выпить. Терпеливо выслушал его хвастовство и в какой-то момент спокойно сказал, чтобы он оставил Ким Кёнджа в покое.